Из темноты, преграждая дорогу в шатер брата, возникли солдаты, отшатнувшиеся сразу же, как только свет факелов озарил лицо Эдварда. Внутри он встретил полдюжины или около того дворян, узнав среди них Джона Скроупа из замка Болтон и Френсиса Ловелла из Минстер Ловелла. Его неожиданное и произошедшее без объявления появление заставило их в некотором смятении встать, после чего Эдвард быстро освободил палатку, сжато произнеся: 'Я бы хотел поговорить с моим братом Глостером наедине'.
Ричард лежал на кровати, он один не пошевелился при входе Эдварда внутрь. Молодой человек и сейчас не совершил ни единого движения, отчего брови его брата приподнялись от такого проявления одновременно невежливости по отношению к гостю и неуважения по отношению к монарху. Король решил, как бы то ни было, не заострять на поведении Ричарда внимания, устроившись на тяжелом дубовом сундуке.
'Не похоже на тебя, Дикон. Ты никогда не носился с обидой или плохим настроением, если таковые случались. Я бы ожидал подобного поведения от Джорджа, но совсем не от тебя'.
Ричард ничего не ответил, но стиснутые челюсти и умышленно отведенный взгляд разбудили в Эдварде тихо разгорающуюся ярость. Он это предусмотрел, но позволил себе нетерпеливо повторить: 'Ну? Тебе нечего мне сказать?'
'То, что я хотел бы тебе сказать, ты не захочешь услышать'.
Эдвард внезапно резко выругался. 'Почему тебе необходимо так упорствовать в данном вопросе? Ты настолько не дурак, насколько только человек может быть. Конечно, ты должен понимать, почему я выбрал именно такой путь. Его продиктовал здравый смысл, поступить иначе было бы безумием'.
Ричард продолжал молчать, и это вынудило Эдварда сделать то, что он поклялся не совершать, снова защищаясь от причины своего решения.
'Господи, Дикон, взгляни на факты в их истинном свете, а не то, какими тебе хотелось бы их видеть. Что я еще мог сделать? Давай начнем с погоды, дождь льет почти каждый день уже вторую неделю, и дела пойдут лишь хуже, стоит только установиться холодам. Думаешь, я мечтаю увязнуть в зимней кампании, способной затянуться на месяцы? Не с такими, как у меня, союзниками, я бы рискнул, уверяю тебя! Что нам дала Бретань, кроме отговорок и увиливаний? Что до Карла...он непредсказуем и опасен, словно незакрепленная пушка на корабле, и доверять его честному слову все равно, что плевать против ветра. Скорее всего, он-'
'Доверять? Мы заключили наш личный мир, даже не предупредив его заранее о подобном своем намерении! Господи, Нед, какими бы недостатками Карл ни обладал, мы обязаны ему большим! И если не ему, тогда английскому народу. Ради этой войны с Францией ты выжал из страны всю кровь, а сейчас мы пытаемся вернуться домой, напившись французским вином и наевшись французской еды, напичканные французскими взятками? Англия взывала к новому Азенкуру, а не к предательству!'
'Я говорю о нынешних обстоятельствах, а ты отбрасываешь меня к общим местам чести и рыцарства! Я ожидал от тебя большего, Дикон!'
'А я от тебя!'
Эдвард резко вскочил на ноги. 'Кажется', - холодно произнес он, 'что нам нечего больше сказать друг другу'. Король, тем не менее, помедлил некоторое время, прежде чем отойти от постели, словно наполовину ожидая смягчения Ричарда. У ведущего из шатра полотнища он снова задержался, грубо поинтересовавшись: 'Что бы ты хотел, чтобы я сделал? Ты же не станешь отрицать истинности моих слов. Почему, ради Господа, мне надо идти на поле боя - завоевывать то, что я могу так спокойно получить и так? Наверное, ты способен ответить на этот вопрос!'
Ричард сел, возражая с не меньшим пылом: 'Мне бы больше хотелось услышать от тебя, почему ты столь мало беспокоишься, что цена, заплаченная тобою за приобретенный мир, не меньше, чем цена наших чести и доблести! Считаешь, при французском дворе над нами не смеются? Или что Людовик не отречется от условий договора, когда тот ему больше не понадобится? И с чего бы ему опасаться английского возмездия? Сейчас он хорошо знает, как дешево мы продались, не за кровь, а за обещания, выплаты и серебряное блюдо!'
'Тут нечего с тобой обсуждать, сейчас я понимаю. Не тогда, когда ты цепляешься за прекрасную веру, что живем мы не в Англии, а в Камелоте', - неприязненно подытожил Эдвард и отдернул полотнище, служащее дверью в шатер, окунаясь в иссекаемую ливнем темноту.
25 августа французский король въехал в крепость города Амьена. На следующий день прибыла армия англичан, и, пока шли приготовления к встрече двух государей, намеченной на будущий вторник, Людовик раскрыл ей ворота. В английский лагерь отправилось более сотни телег с вином, к огромной радости солдат, вскоре обнаруживших, что амьенские трактиры получили приказ обслуживать гостей, чего бы те не возжелали, и ничем их не обременяя.
Пока англичане пили и праздновали за счет короля Франции, в Пикиньи, что в девяти милях от Амьена, был воздвигнут деревянный мост. 29 августа Эдварду и Людовику следовало встретиться на нем и тут же принести на Святом и Истинном Кресте клятву поддерживать перемирие и обязательства, закрепленные Миром в Пикиньи.
