Тем временем Сен-Поль в течение одиннадцати часов претерпел перемену убеждений, открыв огонь по людям, которых поклялся обнять, как союзников, и, вскоре после этого, Карл выехал в английский лагерь в Сен-Христ-сюр-Сомм, дабы мимоходом уведомить Эдварда, что собирается на следующий день отбыть в Валансьенн, - соединиться со своими войсками. Вечерние часы английский король провел, размышляя над случившемся в прошедшие несколько недель, и незадолго до полуночи принял решение.
'Французский пленный, захваченный в Нуайоне...Приведите его ко мне. Сейчас'.
Несколько минут спустя в шатер втолкнули напуганного юнца, упавшего перед Эдвардом на колени. Не смея что-либо произнести, он молча ждал, когда английский король огласит его приговор.
'Нет нужды выглядеть таким ослабевшим, парень', - тихо объявил монарх. 'Я собираюсь тебя отпустить'.
Французский король расположился лагерем в Компьени, меньше, чем в сорока милях к югу. Зная это, Эдвард был способен рассчитать, сколько времени займет у освобожденного пленника путь до Компьени, и сколько ему потребуется неприятельскому посланнику, чтобы возвратиться через заградительные ряды. В возможности Людовика дать его благородному поступку правильное объяснение и соответственно ответить Эдвард никогда не сомневался. Он понимал, - французский король войны не хотел. Людовик принадлежал к типу кукловодов, более предпочитающих дергать за ниточки, оставаясь за кулисами, нежели быть вынужденными выходить на середину сцены с мечом в руке. Паук с радостью выплатил бы французское золото, намереваясь расшатать династию Йорков изнутри, но с той же целью проливать французскую кровь он желанием не горел. Поэтому, когда два дня спустя его обед оказался прерван прибытием глашатая от Людовика, Эдвард совсем не был удивлен.
Приведенный к Эдварду герольд сразу же перешел к делу. Он объявил, что французский король стремится обсудить возникшие разногласия со своим английским кузеном. Соблаговолит ли английский монарх выдать посольству Людовика Одиннадцатого документы для безопасного проезда?
'Я думаю', - холодно ответил Эдвард, 'что это возможно уладить'.
Переговоры заняли только два дня, один из них был потрачен на выдвижение Эдвардом условий установления мира, другой - на принятие всех их Людовиком. Он согласился выплатить английскому королю семьдесят пять тысяч крон в течение следующих пятнадцати дней и пятьдесят тысяч крон в продолжение наступающего года. Было объявлено семилетнее перемирие, скрепленное помолвкой пятилетнего наследника французского трона и девятилетней дочери Эдварда, Бесс.
Эдвард остался крайне доволен соглашением, способным в один прекрасный день сделать его любимую дочь королевой Франции, и, оглядывая собравшихся в шатре товарищей, нашел очевидным также и их удовлетворение. Почему нет? В рвении приобрести мир Людовик за ценой не постоял, распространив свои щедроты на облеченных доверием или дружбой английского монарха лиц.
Взгляд короля лениво переходил с лица на лицо, отбирая считающихся достаточно влиятельными для необходимости их умиротворения. Полученный Джоном Говардом годовой платеж составлял двенадцать сотен крон, выданных из французской монаршей казны. Томас Ротерхэм, канцлер Эдварда, собрал тысячу крон. Суммы скромнее достались Джону Мортону, Ответственному за государственные ведомости, Томасу Грею, пасынку Эдварда, и Томасу Селинжеру, женившемуся на его сестре Анне, как только ей удалось развестись с Эксетером. Великодушие Людовика распространилось также на лорда Стенли. Но самое масштабное вознаграждение из всех ожидало Уилла Гастингса, - оно составило две тысячи крон, выплачиваемых ему ежегодно до скончания дней.
Эдвард ухмыльнулся, ибо Уилл был единственным, кто отказался поставить автограф на денежной расписке, сказав: 'Если на то окажется ваше желание, можете всунуть деньги мне в рукав, но никакой квитанции, свидетельствующей о спонсировании меня правительством Франции, в ее казне никогда найдено не будет'. Однако, рьяно стремящийся завоевать благорасположенность канцлера и ближайшего друга Эдварда Людовик принял во внимание условия Уилла и преподнес ему еще и серебряное блюдо, также стоимостью в тысячу марок.
Сейчас все они находились здесь, в шатре Эдварда, отмечая мир, подаривший им такую неожиданную выгоду столь малой ценой. Все эти люди относились к его ближайшему окружению. Все. За исключением одного.
Последняя мысль докучала, и Эдвард попытался на ней не задерживаться, хотя приложенное усилие успеха не имело. Мысль принесла грызущее недовольство, не могла уйти на задний план сама по себе, требуя внешнего воздействия. Король сморщился, неохотно поднявшись на ноги.
