К огромному облегчению Анны Ричард уступил ее просьбе без лишних слов, казалось, понимая отклонение женой его предложения поехать с ней. Она проследила, как остатки свиты скрылись во въездных воротах, а затем повернула свою кобылу назад к главному собору аббатства Святой Девы Марии.
Спешившись перед северным портиком, Анна вручила поводья поверенному мужа, получившему указания сопровождать ее, и велела ему ждать здесь. Внутри все было покрыто мраком, жутковато тихо, и она ощутила внезапный детский порыв позвать находящегося за дверью человека сюда. Охранять от своих призраков? Подняв себя на смех, Анна взметнула светильник и решительно направилась вниз в пустой и окутанный тенями неф. От двери в направлении завесы за распятием, отделявшей неф от клироса, брезжил свет, и она инстинктивно двинулась туда.
Как Анна и ожидала, сестру она обнаружила именно там. Гроб Изабеллы был задрапирован в тяжелые бархатные складки, над ним возвышался деревянный остов держащей решетку фигуры. Балдахин над остовом испещрялся гербами Бошамов и Невиллов, саркофаг окружало полсотни взмывающих вверх белых свечей, чье янтарное пламя венчало вершину полога. С рассвета до заката облаченные в черные монахи-бенедиктинцы обязывались коленопреклоненно находиться у гроба, тихо вознося к небу молитвы погребальной службы, всенощные и мессы за упокой души Изабеллы Невилл. В настоящий момент храм пустовал, в нем отдавался только звук шагов приближающейся к деревянной фигуре Анны. Не пройдет и двух часов как сонная монашеская процессия потянется к клиросу для заутрени. До этого времени Анна могла побыть с останками сестры наедине.
Джордж не стал заказывать для Изабеллы каменного надгробия, чему Анна была рада. Она не хотела смотреть на безжизненные мраморные черты некогда любимого лица. Глаза горели от слез, и, встав на колени у озаряемого светом свечей саркофага, девушка начала молиться, прося для сестры мирного упокоения.
Услышав звуки мужской поступи, она решила, это ее слуга, зашедший погреться, или, вероятно, монах, посланный проследить, чтобы зажженные свечи не представили угрозы пожара. Анна не подняла головы, пока шаги не раздались ближе, лишь тогда, нахмурившись и бросив через плечо недовольный взгляд, недоумевающий, - кто пришел вторгнуться в ее прощание с Изабеллой.
Человек стоял в междверном проеме каменного экрана, разделяющего клирос от остального пространства, отражаясь покачивающимся силуэтом в распростертой за гробом темной пустоте. Стоя на коленях в кругу света, Анна вдруг испытала причиняющее беспокойство чувство, прозвучавшее в несвойственной ей резкости задающего вопрос голоса: 'Кто вы, дабы находиться здесь в подобный час? Возможно, вам неизвестно, что давно пробило полночь?'
Когда он направился в ее сторону, Анна подняла светильник и задохнулась от совершенного разоблачения. Логика на миг испарилась, а здравый смысл позабылся, она была во власти ужаса, знакомого физического страха, не имеющего под собой причины. Анна похолодела, глядя на зятя, с жуткой уверенностью понимая, все связи между телом и разумом разрублены, и она не в состоянии встать с этих заледеневших плит или закричать сквозь сведенное судорогой горло.
Джордж смотрел сквозь нее, он тоже, Анна ясно видела, не слишком устойчиво держался на ногах.
'Белла?' Это прозвучало немногим громче шепота, соединив пугающие чувства, одновременно являющиеся и трепетом страха, и надеждой.
Анна была ошеломлена, ее сходство с сестрой отмечалось с большой натяжкой. Он напился до потери рассудка, подумала девушка, взмолившись затем Господу, чтобы этим все и завершилось! Но, также внезапно, как и появилось, смятение покинуло Анну. Ей не следовало бояться Джорджа. Она уже не беспомощная пятнадцатилетняя девчонка, попавшая в его лапы, а супруга Ричарда, и, посмей Кларенс ее пальцем коснуться, Анна поднимет крик на все благословенное Богом аббатство.
'Не Белла, Джордж. Анна', произнесла она и, к своей печали, заметила, голос звучит не так непоколебимо, как ощущается внутри решимость.
'Анна', - повторил он, словно это имя для него ничего не значило. Но затем Джордж стал спускаться, протягивая к ней руку. Девушка брезгливо взирала на происходящее, чувствуя такое же отвращение по отношению к прикосновению к Джорджу, как если бы ей нужно было прикоснуться к змее. Но Анна не хотела, чтобы он знал, - она до сих пор боится оставаться с ним с глазу на глаз, поэтому пришла к мысли не предоставлять ему такого удовлетворения и неохотно вложила свою руку в его, позволяя Джорджу помочь ей встать на ноги.
Некоторая часть смятения стала угрожать возвращением, ибо он сжал ладонью ее руку, когда Анна попыталась освободиться от его хватки. Даже вдребезги пьяный, Джордж был намного сильнее, от осознания чего дыхание болезненно участилось.
'Не уходи', - попросил он. 'Побудь немного...пока не придут монахи'. Джордж заглянул Анне в лицо и серьезно объяснил: 'Понимаешь, я не хочу оставлять ее одну. Но мне тут так одиноко...так одиноко...'
