Том сделал вид, что не понимает гложущего тещу нежелания объясняться. 'Почему? Если у них поинтересоваться, самые могущественные вельможи быстро найдут, к чему придраться в делах младшего. Так есть. Что в Кларенсе внушает подобный ужас?'
Под таким воздействием Анкаретт понизила еще больше голос, коротко и неохотно раскрыв загадку: 'С Кларенсом ты никогда не знаешь, в какой ситуации пребываешь. Его настроения переходят от озарения солнцем к мраку в течение секунд, причем никому не известно, - по какой причине. Были те, кто...кто шептался, что он с рождения околдован'.
Устрашившись своим собственным словам, Анкаретт поспешно перекрестилась и, как только Том открыл рот, чтобы продолжить расспросы, дала ему знак, - больше разоблачений не последует, демонстративно направив все внимание на содержимое корзинки с шитьем.
Том вздохнул, пожелав, чтобы матушка супруги не испытывала такого предубеждения перед сплетнями. Он с тоской подумал о мрачных рассказах, ведущихся о Кларенсе, об имевших место за закрытыми дверями семейных сценах, свидетелем которых Анкаретт была в качестве штатной фрейлины. Том ясно понимал, она никогда не поделится подобными воспоминаниями.
'Ну, я пойду в конюшни', - начал он, когда в дверном проеме светлой залы появилась одна из молоденьких горничных. Девушка выглядела крайне растерянной для речи, но написанный на ее лице ужас по красноречивости превосходил все тревожные слова, что она могла произнести.
'Господи, девочка, в чем дело? Что-то с твоей госпожой? Говори же, черт тебя подери, говори!'
'Нет, Том, ты лишь больше ее пугаешь. Скажи нам, Марджери...'
Пальцы Тома намертво впились в предплечье девушки, вызвав развязавшую ей язык боль.
'Вооруженные люди! Там, внизу, они -'
'Том! Том!' Это был голос жены Тома, но настолько пронзительный, что его почти нельзя было узнать. Том в два прыжка оказался у двери, и вот Эдит уже в комнате, в его объятиях, и она бессвязно всхлипывает.
Возможности успокоить срыв супруги у него не возникло. За ней по лестнице поднялись солдаты, вломившиеся в светлую залу и бесцеремонно оттолкнувшие от двери напуганную горничную. Тому следовало бы испытывать ярость от того, что они вот так захватили его дом, но он также чувствовал страх, и это прозвучало в голосе при вопросе: 'В чем дело? Что вы здесь делаете?'
Анкаретт больше была потрясена, чем испугана. Зачем арестовывать ее зятя? Это, наверняка, ошибка, чудовищная ошибка. Она выступила вперед, собираясь положить сдерживающую ладонь на плечо Тома, но тут ее взгляд остановился на эмблеме, находящейся на рукаве у каждого солдата.
'Вас послал герцог Кларенс!' - задохнулась Анкаретт, и в ее голосе раздался такой ужас, что все глаза, как один, обратились к ней. Она так побледнела, что Том бросился поддержать тещу. Солдат вмешался, завязалась драка, и Том с окровавленными губами отлетел назад. Анкаретт услышала крик дочери, попыталась приблизиться к ней, но не сумела сделать ни единого движения, только смотрела, как в светлый зал входит человек.
Роджер Страгг. Анкаретт произнесла слова, но имя застряло у нее в горле, рот слишком пересох, чтобы она смогла хоть что-то сказать. Роджер Страгг, служащий Кларенсу без оглядки на совесть или сомнения, заботящийся исключительно о золоте, что Джордж столь щедро раздает исполнителям своих приказов.
Сейчас он стоял с ней лицом к лицу, говоря: 'Госпожа Твинихо', и кривя губы в насмешливой улыбке, словно хранитель тайны, стремление к разгадке которой заставляет всех гореть в лихорадке. 'Надеюсь, вы меня помните?'
Том одновременно сплюнул на пол кровь и возмущенный отказ на удерживающих его солдат. 'Я задержан? Если так, требую огласить, в чем меня обвиняют!'
Страгг за секунды смерил его взглядом, отмахнувшись, как от мелкой мошки. 'Мы здесь не ради вас, Делалинд', - холодно прозвучал ответ. 'Нам нужна госпожа Твинихо'.
Он сделал знак, и Анкаретт схватили за локти чьи-то руки, подталкивая ее к двери. Женщина была чересчур огорошена для сопротивления и не могла понять, что с ней происходит или почему. Она услышала возглас Эдит: 'Мама!', ругательство Тома и затем очутилась в коридоре, откуда ее торопливо повели по лестнице вниз. Только когда они вышли в вечернее зарево, Анкаретт удалось собраться с лежащими в оцепенении мыслями. Ей подвели коня, она отчаянно уперлась, удерживаясь переплетенными руками.
'Но почему? В чем меня подозревают?'
Страгг щелкнул пальцами, и солдаты отстранились, так что Анкаретт осталась в одиночестве. Со стороны дома до нее доносился непрерывный стук, и она поняла, - его подручные заперли Тома и Эдит в светлой зале. Подозрительно улыбаясь, Страгг смотрел на Анкаретт, женщина вдруг подумала, - он же наслаждается ситуацией, смакуя то, что должен ей сейчас объявить.
'Вы обвиняетесь в убийстве Изабеллы Невилл, покойной герцогини Кларенс. Герцогу будет приятно, если вы сразу вернетесь в замок Уорвик, где подвергнетесь суду за совершенное преступление. Вам предстоит...'
Дальше Анкаретт ничего не слышала. Она потеряла сознание, беззвучно рухнув на землю к ногам Страгга.
