Под осуждающим взглядом пораженного священника Джордж опрокинул флягу и начал пить, пока не захлебнулся. Он сплюнул, расплескав алкоголь и на постель, и на себя, а потом снова вернулся к бутылке. Прежде всего возмутившись, как может человек предстать пред Творцом во хмелю, минуту спустя Стиллингтон милостивее отнесся к происходящему на его глазах. Неужели он действительно хочет лишить Джорджа оцепенелого благословения, даруемого мальвазией? Нет, епископ решил, что ему этого не хочется.
Тогда Стиллингтон вспомнил, что у него осталось еще средство предоставить осужденному утешение.
'Я могу облегчить ваши мысли, мой господин, в отношении детей', - произнес он, озаряясь внутренним светом. 'Даже принимая во внимание коснувшееся вас бесчестье, Его Величество не собирается лишать ваших наследников положенного им имущества. Он дал мне обещание, что о них хорошо позаботятся, и что он все равно передаст графство Уорвик вашему сыну'.
Джордж опустил бутыль, вглядываясь в лицо вестника, после чего ошарашил Стиллингтона, разразившись дикими раскатами не поддающегося контролю судорожного хохота. 'Бедный набожный идиот', - задохнулся он. 'Ты надеялся этим меня успокоить? Думаешь, это все уладит?'
Сочувствие святого отца обдало ледяной волной, внезапно примешав к нему горечь. 'Я только уверил вас, что ваши сын и дочь не испытают страданий от отцовских прегрешений', - натянуто ответил епископ. 'Для большинства людей, мой господин, подобная гарантия имеет огромное значение'.
Джордж осушил бутылку, отбросив ее от себя с неожиданно яростной мощью. Она разбилась о дальнюю стену с такой силой, что при ударе раскрошилась, разлетевшись стеклянным дождем по всем уголкам камеры. У Стиллингтона перехватило дыхание, когда мимо его щеки пронесся щербатый осколок, он судорожно сжал в руке четки Сесиль Невилл.
'Почему я должен вам верить? Как мне знать, что Нед не пытается просто меня припугнуть? У него уже есть мои титулы и земли...Зачем ему еще и моя жизнь?'
'Мой господин...Мой господин, не обманывайтесь пустой надеждой. Не стоит на нее опираться, надежды нет с того ужасного проклятого момента, как вы опрометчиво позволили себе произнести имя Нелл Батлер-' Стиллингтон резко осекся, оставшись с полуоткрытым ртом.
'Матерь Божья, вы не знали!'
Джордж выглядел изумленным. Качая головой, он опустился на кровать. 'Значит то, что написал тот священник...было правдой? И поэтому Нед хочет... О, Господи!' Молодой человек ощутил на губах соленый привкус, понимая, - это результат выступления холодного пота. Затем его глаза сузились, и Стиллингтон шарахнулся от охватившего герцога гнева.
'Это вы донесли Неду, рассказав ему о заданных мною вопросах! Это вы меня предали!'
'Нет, мой господин, я не виновен! Мне следовало отправиться к королю сразу же, как вы нашли меня, но я этого не сделал. Страх заставил меня молчать. Если бы вы поступили так же!'
'Тогда...тогда как?'
'Мой господин, вы сами подвели себя', - немного успокаиваясь, ответил святой отец. 'Когда Его Величество в первый раз взял вас под арест прошлым летом, вы напились до умопомрачения, а в подобном состоянии вы разглагольствуете... крайне неразумно. В конечном счете, ваши пьяные речи достигли ушей Ее Величества'.
Джордж снова рухнул на постель. 'Все эти месяцы', - прошептал он, - 'я не понимал...и поэтому не верил ни секунды, что Нед сможет...'
Стиллингтон отвел взгляд. У него оставалось еще одно неприятное задание, которое следовало выполнить, прежде чем он сможет выслушать исповедь молодого человека, задание, больше всего остального его пугающее.
'Мой господин...Его Величество велел мне...предложить вам выбор...'
Собеседник ничего не ответил, глядя на пожилого священника остекленевшими и невидящими глазами.
'Вы...понимаете?' Стиллингтон запнулся, ненавидя Эдварда за то, что тот взвалил на него такую ношу, ненавидя покойную Нелл Батлер, и, сильнее прочих, ненавидя себя за слабость и тайну, которой никогда не желал бы знать.
'Я всегда слышал, что самой легкой смертью является утопление', - тихо произнес Джордж.
Келью наполнила тишина. Спустя несколько бесконечных мгновений епископ потянулся и взял обреченного за руку. Она горела и была липкой от вина. Пальцы обмякли и не сопротивлялись, когда старик вложил ему в ладонь четки, осторожно сомкнув их вокруг последнего дара.
Елизавета неподвижно застыла на пороге, слушая, как Эдуард раздавал распоряжения относительно похорон брата.
'...и тело его следует переправить в Тьюксбери, где и похоронить с должными почестями. Дайте знать аббату Джону. И оповестите мою матушку, брата Глостера и сестру, герцогиню Саффолк, чтобы они могли присутствовать на похоронах, если им сие будет угодно'.
Какое-то время, после того, как присутствующие покинули палату, она не шелохнулась, оставаясь на своем месте, пока Эдвард не поднял взгляд и не увидел ее.
'Что же я могу сделать для тебя, дорогая моя? Позволь угадать...Ты пришла станцевать на могиле Джорджа?'
