Елизавета была слишком потрясена, чтобы разозлиться, услышав в этих словах погребальный перезвон по их браку. Она спотыкаясь направилась к мужу и упала на колени рядом с его стулом.
'Не говори так, Нед, не надо так со мной! Ты не можешь винить меня за смерть Кларенса. Ты не можешь быть таким несправедливым, ты же знаешь, что не можешь!'
Он выглядел настолько измотанным, что Елизавете еще не приходилось видеть мужа в подобном состоянии. Веки тяжело нависли над глазами, под которыми появились мешки, мускулы губ пугающе напряглись. Но, по мере того, как Эдвард слушал, она наблюдала их легкое ослабление.
'Нет...Нет, я не могу. Ты права, прости меня, Лисбет. Я не виню тебя, действительно, не виню'. Угол его рта дернулся вверх, пытаясь показаться улыбкой. 'Господи, хотелось бы мне иметь такую возможность! Но я хорошо знаю, одна из ироний судьбы состоит в том, что я убедительно вру всем, кроме самого себя'.
Елизавета встала, переместившись на ручку стула и начав легкими движениями пальцев снимать напряжение с шеи и плеч Эдварда. Прикрыв глаза, он откинулся на спинку.
'Джордж передал мне сообщение через Стиллингтона. Попросил поделиться пожеланием о встрече в аду!' Король расхохотался совершенно не вызывающим ответной улыбки смехом. 'Полагаю, у него было на это право!'
'Не нахожу здесь ничего смешного', - осуждающе произнесла Елизавета.
Эдвард заерзал на стуле, озадаченно сказав: 'Странно. Мои отторжение и сожаления относятся к матушке, к Мег, к Дикону. Но не к Джорджу. Тем не менее, он приснился мне прошлой ночью. Можешь поверить в такое, Лисбет? И еще, проклятие на мою голову, но во сне ему было не больше десяти... если даже...'
Елизавета так спешила, что не могла позволить себе тратить время на дальнейшее потакание. На кону стояло нечто важнее облегчения совести Неда.
'Что со Стиллингтоном?'
'Нет!' Внезапность, с какой Эдвард вскочил на ноги, чуть не опрокинула ее на пол.
'Нед, ему известно!'
'Я сказал - нет! Я не стану убивать этого старика!'
Они впились друг в друга глазами, всецело сосредоточившись на волевой схватке, тем более яростной, что их противоборство зиждилось на близости. Первой взгляд отвела Елизавета, она решила сменить тактику, искренне спросив: 'Нед, ты же не считаешь, что я желаю решить это подобным путем? Но у нас нет выбора. Что если, когда ты умрешь, он выступит с рассказом об известной ему тайне? Мы не должны упускать прекрасную возможность'.
'Святый Боже, женщина, ему почти шестьдесят, да и здоровье не блещет!' Эдвард с отвращением покачал головой. 'Когда я оставлю этот свет, он уже много лет будет мертв и напрочь забыт. Ты позволяешь страхам затмить простейший здравый смысл'.
'Я ему не доверяю',- упрямо повторила Елизавета, сразу увидев, как губы мужа опять сжались.
'Ну а я доверяю', - оборвал ее Эдвард. 'Он пятнадцать лет держал язык за зубами, скажешь - нет? Зачем ему сейчас меня предавать? Нет, Лисбет. Я не отправлю на смерть человека, подарившего мне одну лишь верность. Как и не забуду о его сане, даже если ты уже сбросила его со счетов'.
'В конце концов, разве ты не хочешь убедиться, что он осознает, сколько может потерять? Сделай это хотя бы ради меня, Нед...ради меня и ради твоих сыновей. Ради Бога, пожалуйста!'
Нахмурившись, он мрачно кивнул. 'Хорошо. Сделаю, что смогу...нагоню на него страха Божьего. Но не более того, Лисбет. Я отправил на тот свет Джорджа, потому что у меня не было другого выбора, но я не хочу пролить на свои руки еще и кровь Стиллингтона. Не тогда, когда в этом нет особой нужды. И я не позволю причинить ему зло'. Он окинул ее пробирающим до костей холодным взглядом, добавив с безошибочно считываемым ударением: 'Уверен, ты запомнишь это...дорогая женушка'.
25 февраля Джорджа упокоили рядом с его супругой под сводом, находящимся позади главного алтаря аббатства Святой Девы Марии в Тьюксбери. Его имения забрали, конфисковав богатства в пользу короны. Эдвард пренебрег Биллем о лишении гражданских и имущественных прав, возведя маленького сына умершего в достоинство графа Уорвика, графство Солсбери король предпочел отдать малышу Ричарда. Некоторая часть земель Джорджа перешла к Энтони Вудвиллу, остальные доходы - к Томасу Грею, но основное ядро состояния брата Эдвард сохранил в собственных руках. Опекунство над осиротевшими племянниками было также доверено Томасу Грею.
Несколько недель спустя после смерти Джорджа Роберту Стиллингтону, епископу Бата и Уэльса, предъявили обвинение в неосторожных словах, 'наносящих ущерб государству' и препроводили его в Тауэр. После трехмесячного удержания там святого отца, в июне состоялось решение об освобождении, предваряющемся принесением новой клятвы верности династии Йорков и йоркистскому королю, которому старец обязался служить уже давно.
Миддлхэм, август 1478 года
