Сесиль Невилл стояла с дочерью Маргарет и семьей графа Уорвика у северных врат собора Святого Павла, окруженная приближенными, одетыми в голубые и темно-красные цвета Йорков. Церковный двор был так наводнен людьми, что герцогиня чувствовала, - она наблюдает за нескончаемым морем человеческих лиц. Эта картина заставила ее почувствовать легкое головокружение; еще никогда Сесиль не приходилось видеть столь большое количество народа, собравшегося в одном месте. Было удивительно, что среди толкающихся и пробивающихся вперед никто еще не оказался растоптан ногами. Везде царила Белая Роза Йорков, украшая головные уборы и струящиеся локоны маленьких девочек, будучи приколота к плащам и камзолам, словно каждая пара рук в Лондоне устремилась мастерить бумажные цветы, бросая вызов снежной пороше, все еще прилипающей к земле. Многие, как было видно Сесиль, щеголяли символами пылающего солнца, отмечая победу ее сына под тремя солнечными дисками при Мортимер-Кроссе.
Племянник Сесиль, Джордж Невилл, епископ Эксетерский, обернулся к ней, улыбаясь; герцогиня видела, как шевелятся его губы, но не могла расслышать слов. Казалось, что звонил каждый церковный колокол в Лондоне. Заметив дым, кольцами вздымающийся к небу в дюжине разных направлений, и зная, что торжествующие горожане разводят костры на улицах, словно в июньский праздничный день Иоанна Крестителя, Сесиль выдохнула короткую молитву, чтобы Господь милостиво защитил Лондон от огня в этот полдень. Не находилось возможности для того, чтобы колокола, предупреждающие о пожаре, могли быть услышаны или хотя бы, обратили на себя внимание.
Степень шума возрастала; герцогиня и помыслить не смела, что это возможно. Уже различались выкрики: 'Йорк' и 'Уорвик'. Но, перекрывая все остальное, единственное имя, снова и снова хриплым напевом создавало взволнованный трепет, поднимающийся вверх по позвоночнику Сесиль. 'Эдвард! Эдвард!' И так пока весь город не отзывался именем ее сына.
Сесиль сглотнула и увидела, что дочь трет тыльную сторону ее ладони о свою щеку. Герцогиня машинально высвободилась, сжала руку девушки, и Маргарет обратила сияющее лицо к матери, прижалась, чтобы выкрикнуть ей на ухо: 'Они сейчас проехали через Новые Ворота! Скоро, матушка, скоро!'
Невероятно, но шум толпы становился все громче и гуще. Приветственная волна разразилась на церковном дворе, вихрем сметаясь с улицы в реве, столь оглушительном, что Сесиль понимала, это означает лишь одно, - Эдвард и Уорвик достигли ступеней собора. Закрутился внезапный водоворот движения вдоль двора; люди нехотя пропускали других, возвращаясь в направлении Креста святого Павла. Медленно освободилась дорога, очистившись перед Малыми Вратами, входом в Чипсайд; всадники через них уже проехали. Солдаты смеялись и подтрунивали над толпой, расходящейся так неохотно перед ними. Их лица покраснели от бурных приветствий, гривы норовистых коней, неурочно украсились яркими лентами для волос, полученными в награду от хихикающих девиц. Люди подтягивались, чтобы разделить глотки из фляг с элем, сделать необычные предложения стола и жилья, как если бы приветствовали кровных родственников, возвратившихся с войны. Именно сейчас, к огромному удовольствию толпы, один юный солдат азартно наклонился из седла, потребовав поцелуй у девушки с йоркистскими белыми розами, обрамляющими шапку ее сияющих светлых волос.
Сесиль не могла поверить происходящему, она никогда не видела ничего подобного, никогда. Герцогиня смотрела вокруг с недоверием, когда раздался крик Маргарет, пылко жестикулирующей, и перед ней появился граф Уорвик.
Он тут же был захвачен благожелателями. Уорвик пытался проехать на своем скакуне сквозь толкотню, смеясь, отмахиваясь от рук, тянущихся к нему, сохраняя строгость под внезапными порывами платков, колышущих красный цвет Невиллов. Сесиль мгновенно наклонилась, подняла Анну наверх, чтобы девочка могла все видеть. Когда она это делала, еще один всплеск приветствий качнул церковный двор, заглушив то, что звучало прежде, и мать узнала, как если бы она стояла прямо, что ее сын проехал через ворота.
Он был верхом на великолепном бледном белом скакуне с серебристым хвостом, ниспадающим почти до земли, и казался окутан светом, так как солнце находилось прямо над его головой, отражаясь на доспехах серебром, а на рыжеватых волосах - золотом.
'Ох, матушка!' - задохнулась Маргарет. В ее голосе сквозила странная неуверенность, даже неожиданный испуг. 'Он выглядит как король!'
'Да, как король,' тихо согласилась Сесиль, позабыв, что ей надо кричать, если хочет быть услышанной. 'Как король, и в самом деле'.
