Ричард не нуждался в подобном объяснении, как и не испытывал удовольствия принимать его от Уилла, голосовавшего утром против предъявления обвинения в измене вместе с Мортоном. 'В любом случае, пусть это будет данным вами уроком', - холодно ответил герцог, увидев еле заметный румянец замешательства, разлившийся по лицу и шее Гастингса.
'Дикон, послушайте, говоря между нами, я искренне с вами согласен относительно Вудвиллов. По многим из них плачет веревка. Только не ждите, что я признаюсь в этом на заседании Совета. Наш мальчик-король искренне привязан к своему дяде Вудвиллу, и я не собираюсь закрывать на данную привязанность глаза. Если подобное поведение делает из меня сейчас лицемера...' Он пожал плечами. 'Хорошо, пусть так'.
Искренность Гастингса обезоруживала, высекая из Ричарда воспоминания о брате. Он видел, что сейчас действует тот же сорт расчетливого здравого смысла, что прививал ему Нед, поэтому доля зарождающегося возмущения начала идти на убыль. Едва ли стоило укорять Уилла за сообразительность, достаточную для ускользания из расставленной Мортоном западни.
'Даже если вы и лицемерили, то честны в своем поведении', - произнес герцог со слабой улыбкой. Гастингс улыбнулся в ответ, и Ричард поймал себя на том, что уже рассказывает об ужасной встрече с племянником в полдень. Уилл молча выслушал, покачав головой, как только рассказ был завершен.
'Знаете, что Нед однажды сказал о вас, Дикон? Он заметил, что вы считаете терпение одним из семи смертных грехов! Согласитесь, это правда. Эдвард - блестящий юноша, и со временем обязательно освоится. Но сделает он это не завтра или на следующей неделе, или в следующем месяце. Вудвилл общался с ним почти десять лет, мы - каких-то две недели. Вам нужно постараться помнить данный факт
Тем не менее, проблема, меня беспокоящая, связана не с Эдвардом. Она заключена в Гарри Стаффорде, герцоге Бекингеме'.
Ричард выпрямился, расплескав на запястье вино. 'Господи, Уилл, неужели опять?'
'Да, опять', - мрачно ответил Гастингс. 'Правда, что вы хотите назначить Бекингема верховным судьей и канцлером Северного и Южного Уэльса?'
'Да, хочу'.
'Это ошибка, Дикон. Бекингем не тот человек, которому следует вверять подобные полномочия. Ручаюсь вам'.
'Мне нужно большее, Уилл. Гарри не дал причин сомневаться в нем, каждым шагом располагая к доверию. Если бы не он, я с успехом бы попал в ловушку Вудвиллов. Я перед ним в огромном долгу'.
'Думаю, Нед говорил то же самое об Уорике!'
'Чего вы от меня ждете, Уилл? По одному лишь праву крови Бекингем может претендовать на место в Совете. Он с самого начала поддерживал меня, даже когда никто не знал сохраню ли я не только регентство, но и жизнь. С его стороны я видел одну чистосердечную помощь. Как вы представляете, я отплачу ему сейчас? Отказом в голосе, которого ему не хватает в моем правительстве? На каком основании? Потому что он вам не нравится? Господи, Уилл!'
'Нед тоже не жаловал Бекингема', - резко парировал Уилл. 'Вы ни разу не задумывались - почему?'
'Уж не намекаете ли вы, что Нед никогда не ошибался в своих суждениях? Человек, женившийся на Елизавете Вудвилл и отдавший родного сына на воспитание ее брату?'
'Да, Нед совершил много ошибок, наверное, даже больше, чем ему следовало. Но Бекингем к ним не относится. Он - ваша ошибка'. Гастингс откинул волосы и встал на ноги.
'Верность - восхитительное качество, Дикон. Пока она не ослепляет вас до степени игнорирования изъянов, видных всем остальным. Я видел, как вы заблуждались в отношении Уорвика и вашего брата Кларенса, видел, как вы усвоили болезненный урок, - они не те люди, которыми вы их считали. При всей опасности вас ранить - вы не лучший знаток человеческих душ, Дикон. Слишком часто для этого защищаете не заслуживающих ваших участия и преданности господ'.
Ричард также встал.
'Если верность искажает точность суждения, что и говорить о ревности? В действительности мы говорим именно о ней, Бекингем заслужил мое доверие, и вам это не понравилось. Я ожидал от вас лучшего, Уилл. Вы же знаете людей, с которыми мы вынуждены иметь дело - Мортон, Роттерхэм, Стенли - все они корыстолюбцы. Тем не менее, вы хотите, чтобы я отверг человека, несомненно доказавшего свою верность, и почему? Лишь с целью заполучить больший кусок пирога!'
Уилл окаменел от ярости. 'Не стану далее отнимать у вас время', - глухо процедил он, пересекая комнату и дотягиваясь до дверной щеколды. Ричард молча на него смотрел. Гнев не совсем затмил герцогу здравый смысл, было понятно, что нельзя позволять Гастингсу уйти таким образом. Но Ричард не мог заставить себя совершить первый шаг. Он устал и чувствовал обиду, отчего легче казалось не говорить ничего, находя успокоение в личной правоте и лежащей только на Уилле обязанности извиняться.
