Ричард опешил и не сумел отреагировать сразу. В течение прошедших десяти месяцев он успел пожать урожай из сожалений, которого бы другим хватило на всю жизнь, но ни разу за это время у него не появилось раскаяния в отправке Энтони Вудвилла и Дика Грея на плаху в стенах замка Понтефракт. Просьба простить Томаса Грея имела самую высокую цену из тех, что король уже приготовился заплатить. Пока Ричард размышлял, его руки коснулась Бесс, с немой молитвой взглянув дяде в глаза.
'Полагаю, он сейчас с Тюдором - в Бретани?'
По крайней мере, Елизавета не смутилась. 'Где же еще?' - поинтересовалась она ледяным тоном. 'Ну? Что скажете?'
Ричард снова посмотрел на Бесс и затем кивнул. 'Передайте ему, - пусть возвращается домой', - произнес он с неохотой, и Елизавета ощутила прилив ошеломляющей радости, не в силах поверить, что с такой легкостью выиграла.
Бесс осторожно подняла с пола плащ Ричарда, сейчас она его протягивала ему, одними губами говоря: 'Спасибо', которое мать не должна была услышать. Ричард плащ принял, но тут же накинул на плечи девушки.
Рот Елизаветы сжался. 'Так что сейчас?'
'Предполагаю', - сухо ответил Ричард, 'что сейчас вы покинете убежище'.
'О, нет, еще нет! Нет, пока я не получу гарантий, что вы не поменяете своего мнения...Дорогой деверь'.
Ричард посмотрел на невестку с нескрываемой враждебностью. 'Моего слова будет достаточно?' - поинтересовался он язвительно, и Елизавета продемонстрировала безрадостную улыбку.
'Чертовски не достаточно! Нет, Ричард, если вы хотите, чтобы ваши племянницы вернулись ко двору, вам следует прежде приготовиться принести публичную присягу на глазах у максимального множества именитых свидетелей, - перед целым светом установив условия нашего соглашения'.
На мгновение она испугалась, что надавила слишком сильно. Но затем Ричард почти незаметно кивнул.
Елизавета выдохнула, облокотившись на одну из гробниц и не сводя с собеседника сузившихся зеленых глаз. Как же она его ненавидела, человека, забравшего у нее так много и оставившего ей так мало. Человека, который сейчас был королем.
'Ричард, Милостью Божьей', - прошептала она. 'Вас хоть немного беспокоит, что вашему титулу так не хватает удачи? В Англии было только два короля с именем Ричард, оба они умерли молодыми...и не своей смертью'.
'Надеюсь, вы не облекаете это в форму пророчества', - холодно парировал Ричард. 'Может статься, вы позабыли, но предсказание королевской смерти способно повлечь за собой мысли о колдовстве'.
Он увидел, как при этом взгляд Елизаветы вспыхнул, и испытал мрачное удовлетворение, ибо наравне с ним она прекрасно знала, - только обвинение в совершении государственной измены считается более серьезной причиной для вынесения смертного приговора, чем колдовство. Менее семидесяти лет назад подозрение в наведении чар завершилось крахом королевы Англии, а сорок лет назад в связи с тем же обвинением покаяние на улицах Лондона приносила герцогиня Глостер. Но потом Ричард увидел встревоженные глаза Бесс и понял, что потворствует себе не столько за счет Елизаветы, сколько за ее счет.
Елизавета окинула взглядом мраморную гробницу, служившую ей опорой и потрясенно узнала в ней последнее пристанище своей ушедшей во младенчестве дочери Маргарет, первой из их с Эдвардом детей, кого призвала к себе смерть. Она замерла до той минуты, пока не уверилась, что Ричард покинул часовню.
'Мама?'
Бывшая королева очень медленно обернулась. Бесс, все еще закутанная в плащ Ричарда, смотрела на мать встревоженными и молящими о понимании глазами.
'Мама, мы можем поговорить?'
'Нет', - отрезала Елизавета.
Прикосновение к мрамору отдавало льдом, - холодным, гладким и твердым. Спустя мгновения она услышала на лестницы шаги возвращающейся к крытым галереям дочери, их отзвуки заглушила хлопнувшая дверь.
'Будь ты проклят, Нед', - прошептала Елизавета. 'За сколь же многое тебе бы следовало держать ответ...'
Ноттингем, апрель 1484 года
Взгромоздившийся на крутом песчаном утесе над рекой Лин Ноттингемский замок в течение столетий являлся главной королевской резиденцией в центральных графствах. Огромная широко раскинувшаяся крепость вмещала в себя два главных зала и не менее четырех часовен внутри трех отделенных друг от друга внутренних дворов, каждый из которых защищался глубоким обводным рвом. Замок долгое время обеспечивал безопасность от внешней осады. Благодаря Эдварду он получил также внутреннее удобство, около восьми лет назад монарх велел возвести новые просторные королевские покои. Ричард в восстановлении пошел дальше, приказав добавить величественные выходящие к бухте окна. Результат порадовал его сверх ожиданий, - они с Анной уже почти на месяц задержались здесь, в самом сердце своего государства, всей душой взмывая ввысь с каждой милей, приближавшей пару к Йоркширу, где ждал сын, и где никто не подумал бы смотреть на Ричарда таящими размышления подозревающими глазами.
