Проходя через большой зал, Френсис приблизился к возвышающемуся посреди него помосту и низко поклонился человеку, являвшемуся его другом и королем. Ричард улыбнулся и поманил Ловелла ближе, чтобы побеседовать с ним в относительной уединенности.
'Я искал Веронику', - признался Френсис, - 'но безрезультатно'.
'Вероятно, она все еще с Анной в нашей спальне, Френсис. Когда я их оставил, дамы пытались определить, что моей жене следует надеть сегодня вечером'. Ричард рассмеялся. 'Из того, как они отбрасывали один наряд за другим, я делаю вывод, что Анна может появиться одетой лишь в свою верхнюю юбку!'
Ловелл также расхохотался и, взяв у виночерпия бокал, чокнулся им с кубком Ричарда в шутливом тосте. 'Говорите, как человек, только что получивший некие приятные известия!'
'Так и есть'. Ричард еще больше понизил голос. 'У герцога Бретани случился очередной приступ безумия. Пока его разум не прояснится, правлением займется казначей, Пьер Ландуа, который вновь оценил ценность Тюдора, в качестве политической пешки. Он предлагает поместить последнего под надежную охрану, если я обеспечу Бретани поставку тысячи лучников, необходимых в ее споре с Францией'.
Лицо Ричарда внезапно помрачнело. 'Знаю, прошлым летом я отверг подобное предложение, но тогда...' Он не завершил предложения, в этом не было необходимости. Прошлым летом его племянники еще находились среди живых, а сам Ричард еще не понимал, насколько уязвим король перед предательством.
'Действительно, хорошие новости', - с вымученным ободрением произнес Френсис, но тут его взгляд заметил в другом конце зала юную девушку. Дочь Ричарда, Кэтрин, присоединилась ко двору, когда тот проезжал через Лестер. Как королевский отпрыск, она пользовалась вниманием большим, чем обычный подросток, но, будучи довольно хорошенькой, вскоре уже упивалась новоприобретенной славой, осознавая, сколь много мужских голов оборачиваются ей вслед.
'Ходит слух, что граф Хантингтон просил позволения взять вашу Кэтрин в жены. Есть ли в нем хоть щепотка правды, Дикон?'
'Понимаю, что приближается день, когда слухи обовьют этот двор, словно одичавшие сорняки', - ответил Ричард с недоумением, но затем усмехнулся. 'Правды в нем достаточно. Я не думал устраивать брак Кэтрин так скоро, хотел подождать год-другой. Анна тоже считает четырнадцать лет слишком ранним для свадьбы возрастом. Тем не менее я написал матери Кэтрин, рассказав ей о предложении Хантингтона, и она его одобрила. Кейт ответила, что некоторые девочки входят в пору зрелости быстрее остальных, и что Кэтрин уже готова для создания семьи. Я еще не принял окончательного решения, думаю оставить Кэтрин на какое-то время при дворе и посмотреть, как она воспримет Хантингтона. Он из хорошего рода, довольно симпатичный и должен ей подойти. Их брак, разумеется, послужит и моей выгоде, как можно сильнее связав Хантингтонов с Йорками. Но здесь не стоит спешить. Четырнадцать лет и мне видятся слишком ранним возрастом, полагаю...'
Последняя фраза была произнесена скорее отсутствующе, - Ричард заметил только что вошедшего в зал человека, приковавшего к себе все взгляды облачением с головы до ног в абсолютно черный траурный цвет. Среди блеска ярких переливающихся цветов бархата и шелка он выглядел будто неожиданно вброшенная к павлинам ворона, - различие поражало и некоторым образом нарушало недавнюю гармонию.
Об этом подумал не один Ричард. Присутствующие оборачивались, чтобы посмотреть, открывая перед вошедшим дорогу, словно он - прокаженный, под прикрытием горя несущий неизвестную болезнь.
'Ваша Кэтрин - прелестная девушка'.
Ричард улыбнулся. 'Не удивительно, ведь Кейт-' Но потом он поднялся с кресла, так как впервые пристально взглянул на лицо прибывшего, узнав Генри Бурха, чья жена Изабелла являлась в последние десять лет кормилицей Неда.
Когда их взгляды встретились, черты Бурха исказились. 'Мой сеньор...' Он не сумел сдержать рыдания и оступился, опускаясь перед возвышением на колени.
Кубок Ричарда выскользнул из его неожиданно ослабевших пальцев и разбился о ступени возвышения, рассыпавшись по тростнику стеклянными осколками и выплеснув вино на черный траур камзола Бурха. Тот не скрываясь плакал, задыхаясь от слез: 'Он мертв, мой господин. Ваш сын - мертв'.
Сражаясь с глубоким, вызванным лекарствами сном, Анна мрачно понимала, - произошло что-то неправильное. В веках угнездилась тяжесть, и проникавший сквозь ресницы свет казался чрезмерно ярким, словно молодая женщина смотрела прямо на солнечный диск. На языке ощущалось наличие чужеродного вещества, во рту все еще оставалось неприятное послевкусие. Снотворный настой? Значит, вот где надо искать разгадку? Но почему подушка такая влажная? Она плакала во сне? Анна инстинктивно уклонилась от ответов на эти вопросы, ища спасения в дремоте.
