Что же в случае с Бесс? Ее уязвимые места поддавались прочтению с большей легкостью. Ей еще не исполнилось девятнадцати, и девушка продолжала оплакивать обожаемого сверх всякого разумного предела отца. Способна ли она была искать в брате Неда утраченного батюшку, чтобы потом обнаружить свои чувства осложненными первыми чувственными желаниями? Ричарду стукнуло всего тридцать два, он обладал опасной для дяди молодостью и проявлял к Бесс слишком много доброты, с тех пор, как принцесса вернулась ко двору. Не вылилась ли ее эмоциональная зависимость в нечто глубокое?
Угрюмость Елизаветы стала лишь глубже. Да, в этом обнаруживалось определенное правдоподобие. Но она ему не доверяла. Бесс не демонстрировала задатков актрисы, являясь чистой, словно вода из ручья. Когда, чтобы навестить маленьких сестер, девушка вернулась домой в Уолтэм, то часто и с легкостью говорила об Анне, вспоминала ее многочисленные благодеяния, горе от потери сына, болезнь. Могла ли Бесс вести себя так естественно и сочувствующе, если бы состояла в недетских и кровосмесительных отношениях? Могла ли она принять щедрое предложение Анны и разрешить портному королевы сшить ей на Рождество платье из той же золотистой ткани, что и у супруги Ричарда, если бы в это время спала с монархом? Елизавета знала ответ, ибо знала свою дочь. Бесс просто не была способна на подобное двуличие и не сумела бы совершить предательство по отношению к умирающей, столь мало мучаясь от угрызений совести. Нет, если они с Ричардом и были в чем-то виновны, то только в глупости, в обращение в игрушки в руках людей, схожих с Бреем.
Елизавета на краткий миг позабавила себя мыслью о выполнении угрозы - о походе к Ричарду с тем, что сказал ей Брей. Искушение было огромным. Получив предостережение, Ричард сможет лучше сохранить Бесс от сплетен, и, указав ему на опасность, Елизавета сделает короля своим должником. Что знаменательнее всего, ей удастся заставить Брея умереть смертью предателя, корчась в продолжительной агонии. Но, отдав Брея Ричарду, Елизавета утратит всякую возможность сделать Бесс королевой. Сделать этого она не сможет. Не сможет отказаться от последнего призрака надежды, как бы невероятно или натянуто не казалось, что Тюдор способен однажды добиться короны Англии и сделать Бесс своей супругой. Более того, как ей разорвать все связывающие с ним узы, пока при французском дворе находится Том, являя собой гарантии продолжающегося сотрудничества матери?
Ко времени возвращения к собору Святого Павла Елизавета уже приняла решение. Она сразу же отправится в Вестминстер - к дочери. Бесс необходимо предупредить, как легко языки склоняются к сплетням, заставить увидеть, как несправедливо действует в жизни система высшей меры, мало ценящая невинность, но превозносящая внешнюю оболочку.
Оставив одного из слуг с лошадьми, Елизавета велела другому нанять лодочника, чтобы отвезти их вверх по реке в Вестминстер. Когда они причалили к Королевской пристани, уже совсем стемнело. Внутренний дворцовый двор был залит светом множества факелов и заполнен ожидающими людьми. Бывшая королева обнаружила, что наблюдает за морем зевак, тут же обругав себя дурой, напрочь забывшей о сегодняшнем кануне Богоявления.
Как часто они отмечали это с Недом, - в завершение рождественских празднеств, с большим размахом, придворным весельем и пирами. Поэтому Ричарду с Анной тоже пришлось встречать эту Двенадцатую Ночь - с роскошным банкетом в большом зале Вестминстера. От Бесс и Сесилии Елизавета знала, - Анна бросила вызов врачам, упрямо настояв на председательстве на рождественских пирушках наравне с Ричардом. Из протекающего рядом разговора Елизавета поняла, что королевская чета собиралась ненадолго появиться перед терпеливо ожидающим своих монархов народом.
Она вдруг осознала, что оказалась подхвачена толпой и, против воли, понесена, тогда как другие пытались отвоевать свое место обманом. Ослепленные огнем факелов глаза Елизаветы, словно мотыльки, были притянуты к мерцающему золоту короны Ричарда. Ставшая физической боль ударила как раз под ребра, - глухое тяжелое томление по когда-то ей принадлежавшему и безвозвратно утраченному сейчас, и все из-за того, что Нед посовестился убить попа.
Возле Елизаветы с сочувствием щелкала о зубы языком респектабельного вида дама, повторяя: 'Ох, бедный ягненочек!' Бывшая королева оторвала взгляд от Ричарда и впервые обратила внимание на Анну Невилл, невольно совершив резкий вздох.
На протяжении нескольких недель она знала, - болезнь Анны считают смертельной, но, тем не менее, испытала потрясение, так ясно прочитав приближающийся конец, который был выгравирован на лице молодой женщины. Скулы запали, внезапно выступив вперед и окрасившись обманчивым румянцем, глаза провалились, приобретя лихорадочный блеск и притягательность. Для Елизаветы симптомы являлись безошибочными, - на счету присутствовал личный опыт знакомства с чахоткой, - ей выпало видеть, как от болезни сгорел юный кузен первого мужа.
