Елизавета ощущала возрастающую усталость, восхитительно наплывающее на нее чувство, словно кости вмиг начали оплавляться. Она пыталась бороться с собой, готовность заснуть отсутствовала напрочь. Рядом вытянулся Эдвард, все еще притягивая ее ближе к себе. Он держал Елизавету, обнимая левой рукой, лежащей на ней, как раз под грудью. Можно было наблюдать бледнеющие красные следы на его коже, там, куда недавно впивались ее ногти. Елизавета дотронулась до них и начала прослеживать образовавшуюся дорожку подушечкой пальца.
Королева знала, испытывающие к ней ненависть обзывали ее девкой и грязнулей, намекая, что каким-то образом она наслала сатанинское сексуальное заклятие на Эдварда, заколдовав его до степени согласия на брак. Иногда Елизавета относилась к таким слухам безразлично, иногда, возмущалась из-за подобных обвинений, но, если бы природа молодой женщины оказалась иной, она обнаружила бы определенное мрачное удовлетворение в них. Истина заключалась в том, что Елизавета принадлежала за всю жизнь только двоим мужчинам, и оба были на ней женаты.
Ей исполнилось пятнадцать лет во время свадьбы с Джоном Греем, и она совсем не чувствовала безразличия к урокам, преподаваемым супругом на брачном ложе. Елизавета показала себя способной ученицей, даже охотно порывалась экспериментировать и дальше, окажись на это желание Джона. Скоро она поняла, его бы смутили первые открытия жены о предпочтении мужем исполнения благоверной пассивной роли в их занятиях любовью.
Из Елизаветы получалась плохая судья людям, ибо она совершенно не любопытствовала о нуждах и желаниях, руководимых другими. Но, даже ей, было ясно, муж чувствовал непонятную угрозу в независимости существования ее чувственных нужд от его собственных желаний. Из-за отсутствия опыта для сравнения Елизавета заключила, все мужчины таковы, и смирилась с сексуальными отношениями, умеренно приятными ей, но лишенными загадочности и до мелочей предсказуемыми.
Ее второй брак отличался от первого во всех отношениях, прежде всего, в постели. Эдвард воодушевлял проявлять инициативу в занятиях любовью, получал удовольствие, когда она показывала, что хочет его, и, чем раскрепощеннее Елизавета становилась, тем больше это радовало ее возлюбленного. От Эдварда она научилась способам, о которых нельзя было и подумать, в процессе получения и дарения наслаждений, и, со временем пришла к выводу, - разгадка его пылкой страсти к ней кроется не столько в ее красоте, сколько в страстности их соединений. Елизавета желала Эдварда также сильно, как он ее, и сила их разделяемой жажды притягивала обоих друг к другу с момента самой первой встречи, связала две жизни в браке так, как по всем правилам современности, никогда не могло произойти, к тому же, лишь крепла перед лицом всеобщего возмущения, его вопиющей неверности и ее неудаче в вопросе рождения сына.
Елизавета продолжила легонько перебирать пальцами вверх и вниз по предплечью Эдварда, затем чуть переместившись, чтобы его рука приятно сжала ей грудь. Она была удовлетворена, но не пресыщена, а чувственные сравнения двух мужчин, проводимые ею, опять развернули мысли женщины в этом направлении. Елизавета стала забавляться с блестящими мягкими волосами на груди супруга, нежно потягивая, она знала его тело, как свое собственное, знала как доставить ему удовольствие, как поддразнить, как вызвать внезапное возбуждение.
"Нед?"
Он отреагировал, ничего не сказав, звуком сонного удоволетворения, и Елизавета скользнула рукой ниже, на его бок и на бедро. Здесь ласки на время оказались ограничены, продолжившись потом выше, между ног.
Эдварду не потребовалось много времени, чтобы сбросить сонливость и пожелать ввериться мягким умелым рукам, вскоре заставившим его стонать от наслаждения.
Елизавета снова склонилась над ним для медленного поцелуя.
"Нед?" Она дышала ему в ухо, ожидая, пока он откроет вопрошающие глаза.
"Нед... что случится сейчас, когда Уорик получил прощение?"
"Я жду", ответил Эдвард коротко.
"Чего ждешь?"- прошептала Елизавета.
Она была так близко, что их губы разделял лишь ее шепот. Эдвард увидел, что жена наблюдает за ним внимательно, почти не дыша, словно судьба целого мира зависит от его ответа.
"Чтобы он перехитрил сам себя, любовь моя", тихо и серьезно ответил король.
"А он это сделает? Ты уверен, Нед?"
"Держу пари на свою жизнь, сделает", произнес Эдвард и подарил Елизавете улыбку.
'Мне больше пришлось бы по душе, если бы ты держал пари на его жизнь', ответила женщина. Ее рот почти накрывал его. Аромат, исходящий от нее, был неуловим, манок и провокационен, заставляя Эдварда искать источник местонахождения запаха, там, где их тела соприкасались, ее кожа притягивала своей теплотой, мягкостью и упругостью, словно натянутый шелк.
'Для меня?' - промурлыкала Елизавета. 'Разве ты не потребуешь его жизнь для меня, Нед?' Она снова стала искать его рот, резко остановившись, когда Эдвард рассмеялся.
