Солнце Велеса полностью

– Ладно, слезами горю не поможешь. – Лютомер встал и оправил пояс. При этом ему снова вспомнился хазарский «подарок», из-за которого и он мог оказаться там же, где сейчас был Просимов сын. – Вот что, дед. Если она вдруг появится, если ты хоть след ее в лесу учуешь, или расскажет кто, или птица чирикнет – сразу мне дай знать. Пришли кого-нибудь, пусть только скажут, что у Просима-де новости есть – я пойму. Она не только мой враг. Упыри всегда на старое место идут – она еще за твоими домочадцами придет.

– Пусть-ка придет, – пробормотал старик. – Уж я встречу…

Лютомер попрощался и пошел прочь. Проходя мимо тына, он снял свое маленькое заклятье с Просимовых внуков, воображавших себя щенками, а взамен наложил на ворота другое, охранительное. А то ведь родители на покосе, а дед еще долго будет сидеть возле следа, уводящего в недоступные человеку глубины Нави, где скрывался его кровный враг. И Лютомер был больше не склонен недооценивать возможности немощного старика.

В избу бабы Темяны Лютомер вернулся как раз вовремя. Пока его не было, Плакуну стало совсем плохо: не видно было, чтобы он страдал, но силы покидали его на глазах, как вода вытекает из треснутой кринки. Он просто лежал, широко открытыми глазами глядя в темную кровлю избы, все с тем же удивлением на лице, и будто прислушивался к чему-то, происходящему внутри. Но Лютава и Темяна, сидя рядом, одинаково чувствовали, как его жизненная ярь утекает куда-то во тьму, и ее русло им никак не перекрыть.

Лютомер вошел, пригнувшись, и тут же увидел, как Лютава стоит возле лавки, держа безвольную руку Плакуна. Свободной рукой она торопливо замахала брату: скорее! Потом выпустила руку больного, села на пол и торопливо накинула себе на голову заранее приготовленную волчью шкуру и сунула пальцы в воду – миска с водой тоже была поставлена рядом с лавкой. Воду положено ставить возле умирающего, чтобы душа, покинув тело, могла умыться, прежде чем отправится в долгий путь на тот свет.

С другой стороны от миски Темяна, охнув, опустилась на колени и тоже опустила пальцы в воду. На ней уже была берестяная личина, которую она всегда надевала, призывая своих духов. Одним прыжком Лютомер очутился рядом, бросился на пол и прикоснулся к воде. И в тот же миг ощутил, как вода содрогнулась – это ее тронула выходящая душа. Перед внутренним взором мелькнула пламенно-сизая бабочка, и Лютомер едва успел пуститься следом.

Явь подрагивала, мягко расходилась, как вода, раздвигаемая руками, и сквозь ее прозрачные слои проступал иной мир, Навь – проступал и снова скрывался, проглядывал и прятался вновь, потом опять показывался, уже яснее и ближе. Голова слегка кружилась, но это было приятно – возникало ощущение, что плывешь, как рыба, по токам бытия.

Не вынимая пальцев из воды, Лютава ощущала эту дорогу как глубокую заводь с прозрачной, чуть желтоватой теплой водой, с травами на дне и ивами на берегу, заводь, через которую она плыла и не ощущала недостатка воздуха. Чувство счастья пронизывало все тело, растворялось в крови, наполняло до кончиков пальцев и срывалось с них теплыми искристыми каплями…

– Здравствуй, сестра! – сказал рядом с ней знакомый голос, нежный и певучий, как теплая вода. – Ты звала меня, вот я здесь.

– Здравствуй, сестра! – повторил другой голос, глубокий и низкий.

Берегиню Угрянку Лютава видела как пятнышко света, жаркую белую искру, горящую, как капля росы под солнцем. Его можно было уловить боковым зрением, но нельзя увидеть прямо перед собой – только в русалий месяц берегиням позволено принимать человеческий облик.

Чуть далее темной глыбой шевелился второй ее покровитель – черный волк с багряным огнем в глазах.

– Будь могуч, Радомир! – внутренним слухом уловила она знакомый голос и одновременно ощутила рядом присутствие брата.

А Лютава отчетливо увидела рядом с собой белого волка – навный облик Лютомера, в котором он мог выходить и в Явь.

– Вон он, вон его куда понесло! – прорычал рядом низкий голос, и Лютава увидела рослую медведицу – бабу Темяну. – Не упустите пташку!

Вот она летит, Плакунова душа – мелкая пташечка. Она приведет к тому, кому предназначена. К тому, кто съел из рук Галицы уже шесть душ и ждет где-то в глубинной тьме своей последней жертвы.

Лютава под волчьей шкурой склонилась к полу. В последний миг она еще чувствовала, что сидит в бабкиной избе возле лежанки с мертвым телом, но вот все исчезло: она уже бежит через темный лес на четырех лапах молодой волчицы. Рядом с ней белый волк – Лютомер, где-то позади угадывается Радомир. Он почти сливался с темнотой, но Лютава знала, что он идет следом. Угрянка белой лебедью неслась над головами, позади всех поспешала медведица. Но хоть в Яви баба Темяна была лишь неповоротливой старухой, здесь, в Нави, она была сильнее и проворнее обоих своих молодых внуков – ведь она копила здешнюю силу уже без малого полвека.