– Я ее всю жизнь любить буду, других жен даже не возьму, ничем ее не обижу! – горячо продолжал Ярко. – Не невольте ее от меня уходить, ее судьба здесь, со мной. Ну, лада моя! – Он обернулся и взял Молинку за руку. – Скажи им! Ведь я правду говорю?
– Да, – прошептала Молинка, бросив на родичей короткий взгляд.
В ее глазах сверкали тревога, волнение, но и глубоко спрятанная радость, и Лютомер с Лютавой, хорошо знавшие сестру, сразу поняли, что Ярко говорит чистую правду.
Изумленная Лютава переводила взгляд с Молинки на ее новоявленного жениха. Думая совсем о других вещах, она как-то сразу не сообразила, что может означать волнение и румянец сестры. Но именно сейчас ей бросилось в глаза, что Ярогнев и Молинка похожи – оба они невысоки ростом, но крепко и ладно сложены, оба круглолицы, румяны, у обоих темно-русые волосы и пушистые черные брови, голубые глаза. Известно, что внешнее сходство жениха и невесты, если те не в родстве, обещает счастливый брак.
– Вот у меня и колечко ее. – Ярко показал мизинец, на котором сидел серебряный перстенек Молинки – на другие пальцы он не налез.
И Лютава не сомневалась, что перстень тот самый.
Не думая ни о какой опасности, она подошла почти вплотную к Молинке.
– Ты что, голубка, с ума, что ли, сошла? – в растерянности осведомилась она и слегка развела руками в знак своего полного недоумения. – Обручилась, кольцо дала… Ни отца с матерью не спросила, со мной даже не посоветовалась! Они-то далеко, а я-то ведь здесь с тобой!
– Но когда же я советоваться буду? – Молинка подняла на нее виноватый взгляд, в котором горели волнение, раскаяние и счастье, и снова отвернулась. – Мы ведь… Вчера ведь… И Купала же! – Наконец она вспомнила свое главное оправдание. – А в Купалу и без родичей можно!
– Ты хоть понимаешь, что наделала?
Она не удивлялась, что молодой и красивый княжич Ярко вскружил сестре голову, чему весьма способствовало и буйство купальских игрищ, обращающих все помыслы к любви. Она ничуть не стала бы осуждать Молинку, которая была свободна от каких-либо зароков и могла выбирать кого хочет. Но брак княжьей дочери – не ее собственное дело и даже не ее рода. Именно сейчас и именно за Ярко Рудомеровича – после того как они много раз обсуждали, как неуместны и невозможны подобные браки, ставящие род угренских князей в зависимость от вятичских!
– Ну, не ругай меня! – Молинка шагнула вперед, обняла Лютаву и прижалась лицом к ее плечу. Ее терзал разлад с сестрой, с которой они всю жизнь были так близки, но она ничего не могла поделать. – Я не виновата. Я его как увидела, то и подумала: вот он, мой муж, мне его Лада послала. Я сразу поняла, ты понимаешь? Не в том дело, что он парень красивый и князем будет. Это не важно. Просто знаешь, я как глянула на него, так сразу все увидела: свадьбу, и я рядом с ним стою, и у нас руки убрусом связаны, потом вижу, сижу я уже с повоем на голове, жду его, и детей вижу, знаю, это наши дети… И чувство у меня такое, будто я с ним уже всю жизнь прожила и ближе него у меня никого нет. Как будто из Нави гляжу и все у нас уже позади, мне как на ладони видно. Что же я сделаю? Это судьба, так мне Рожаницы напряли.
Вспомнив последние дни, проведенные с семьей Святомера, Лютава с опозданием отметила, что Молинка и впрямь была какая-то не такая. Даже на том вече, пока Лютава жадно прислушивалась к разговорам о предстоящем походе, Молинка переглядывалась с Ярогневом. Нет бы ей раньше это заметить!
– Ох, горе ты мое! – Лютава обняла сестру. – Ты понимаешь, что теперь будет? Святомеру-то хорошо, он спорить не станет. А вот наш с тобой батюшка ох как не обрадуется!
– Чего же ему не обрадоваться? – Молинка отошла от нее и убрала с лица выбившиеся из косы тонкие пряди. – Ведь Ярко – сын прежнего князя Рудомера, Святкиного старшего брата, он – наследник гостиловского стола. Я буду княгиней вятичей! Чего же батюшке не радоваться? Уж конечно, я никому не дам Угру обидеть! Чего плохого?
– Ты пойми: княгиней ты когда еще станешь, а заложницу Святомер от нас получит уже сейчас! Родичем нам он станет сейчас, и в дела наши полезет с полным правом, как сват. Да и станешь ли ты княгиней, вот еще что! Ты думаешь, Святомер так и мечтает Гостилов братаничу отдать, а самому при нем всю жизнь в воеводах жить? Ничего подобного. Да еще у Семиславы того гляди свои дети родятся, уж она постарается, чтобы они престол получили. Не дадут они Ярогневу княжить. Изведут они его да и тебя заодно.
– Отец заступится!
– А отцу надо за Гостилов воевать? Мало нам своих забот! Отец надеялся в зятьях подмогу найти, а найдет одну заботу!
– Но… – Молинка не находила возражений, но это ничего для нее не меняло. – Значит, судьба моя такая!
– А суженого и пешком не обойдешь, и конем не объедешь! – подхватила Лютава известную пословицу, так любимую всеми упрямыми девками. – Ну, что же теперь делать! Кольцо отдала, его назад не возьмешь.
