– Я не боюсь! – Молинка улыбнулась, видимо, думая о Ярогневе, и лицо у нее было такое счастливое, что Лютава почти позавидовала ей, даже понимая, сколько бед и сложностей ждет ее сестру в этом замужестве. – А ты знаешь что? Если этот Твердята тоже ничего парень окажется, выходи за него, будем с тобой здесь вместе! Тебя Чернава сразу полюбила, я вижу, она тебя в обиду не даст. Неужели ты, да я, да она – и не справимся? Да мы кого хочешь одолеем!
Молинка счастливо засмеялась и опять обняла сестру. Сейчас ей действительно было ничего не страшно.
И это тоже была воля Лады – той, что делает свое дело, не оглядываясь ни на кого.
– Ну, хорошо, – сказал рядом Лютомер, обращаясь к Святомеру. – Если моя сестра младшая хочет быть женой княжича Ярогнева, я воле Рожаниц противиться не стану. Но не годится моей сестре, как девке из лесного двора, уводом к жениху уходить. И ваших, и наших дедов такое дело опозорит. Хочет княжич Ярогнев ее в жены взять – пусть по осени ваши сродники приезжают сватать, как положено, ряд заключают, приданое берут, а с ним и невесту. А до тех пор она в отцовском дому дожидаться должна, а не в вашем, как полонянка.
Молинка в тревоге вскинула на него глаза. Старший брат все-таки намерен увезти ее отсюда! Но слова возражения замерли на губах: она тоже понимала, что ей мало чести войти в дом мужа без благословения собственных родичей, без прощания с чурами, без приданого. При таких условиях она будет считаться не женой, а наложницей, и ее дети будут зваться «холопкиными детьми»! Как Хвалис в Ратиславле! Такой судьбы себе и своему потомству она не хотела и беспомощно оглянулась на Ярко, надеясь, что он что-то придумает.
– Нет, мы ее из дома не отпустим. – Святомер покачал головой. – Наша она, с благословения Лады и Ярилы в наш род вошла, и теперь она уж не в вашей воле. А приданое – везите, мы не откажемся.
Лютомер нахмурился. Лютава оглянулась на него, в свою очередь надеясь, что брат найдет выход из такого сложного положения. Все-таки они были заперты в чужом лесу и располагали силой неизмеримо меньшей. Мало того, что они хотели вырваться из земли вятичей – еще было бы очень неплохо вывести всех своих людей невредимыми.
– А где мой брат Хвалис? – обратился вдруг Лютомер к князю. – Он со своими людьми, со старейшинами угренскими, тоже в лесу был, а теперь угряне есть, его нет. Не берегини ли увели? Не знаешь?
– Знаю. – Святомер кивнул. Что делать с Хвалисом, он уже успел подумать. – Твой брат со старейшинами угренскими у меня. Сговоримся с тобой добром – получишь их в целости. Не сговоримся – пеняй на себя.
Хвалис, стоявший с Неговитом и Глядовцем поодаль, опустил глаза. Угряне понимали, что зависли на краю обрыва. Святомер повел себя не так, как они рассчитывали. Вместо того чтобы сразу послать дружину на стан Лютомера, расположение которого им указали, Святомер пустился в какие-то переговоры, а теперь его руки связаны пленением Семиславы. Может быть, князь хитрит, ловчит и тянет время, надеясь получить свою жену, а потом истребить оборотня со всей его стаей. Но если Святомер действительно намеревается отпустить Лютомера восвояси, то для Хвалиса и его людей это верная смерть. Оборотень не дурак и наверняка уже задал себе вопрос: кто его выдал? А кроме Хвалиса некому. Кто исчез из лесного стана еще почти засветло? Кто обнаружился рядом с вятичами? При таких условиях вернуться в Ратиславль сможет только один из сыновей Вершины. А надежды справиться с бойниками в открытом бою у Хвалиса было очень мало. Тем более что угренские вои двадцать раз подумают, прежде чем поднять оружие на бойников. Свои как-никак, у иных ополченцев среди бойников – сыновья и младшие братья, а дело темное, и не вдруг разберешься, кто прав!
На счастье Хвалиса и его советчиков Святомер хотел сохранить на Угре хотя бы таких союзников и не хотел их выдавать.
– Послушай, княже… – Лютомер будто в раздумье почесал подбородок. В его мыслях уже сложился некий замысел – безумный, но обещавший надежду на успех. – Ты вроде как говорил… будто готов свою дочь мне в жены отдать?
– Говорил! – Святомер оживился. – Пять дочерей у меня незамужних, любую выбирай.
– Я согласен. Беру твою дочь в жены, но с условием, что она сейчас же со мной уедет.
– А Молинка? – в нетерпении выкрикнул Ярко.
– Молинка останется. – Лютомер непроницаемым взглядом посмотрел на новоявленного зятя. – Но тогда вы нам брата и прочих угрян возвращаете в целости и отъезду моему со всеми моими людьми не препятствуете.
– Согласен. – Немного подумав, Святомер не нашел подвоха и кивнул.
Вроде бы Лютомер выразил согласие на то самое, что он ему и предлагал.
Позвали Чернаву и других старших женщин рода: без Семиславы им принадлежало право решать, какую из девушек выдать замуж. И быстро договорились: если уж невесту от угрян берет Ярогнев, то и взамен отдать его родную сестру Гордемилу, дочь Чернавы. Святомеру она приходилась не дочерью, а племянницей, но при расположении наследственных прав именно ее родному брату предстояло стать следующим князем вятичей.
