А вот на другой лавке, под окошком определенно находилась молодая девушка. Должна быть Гордяна – больше некому. Обостренное чутье оборотня помогало Лютомеру разбираться даже тогда, когда обычное зрение и слух не могли помочь. Вот и хорошо. Если бы девушек тут оказалось две или больше, пришлось бы звать Лютаву смотреть, которая из девушек – обещанная ему невеста. А нужно закончить как можно быстрее: Чернава может и проснуться. Старшая волхва слишком сильна, чтобы даже он, оборотень, мог достаточно надежно ее усыпить.
Жаль все-таки, что Молинку отсюда забрали. Если бы она была здесь же, где они с Лютавой проводили прежние ночи, он завершил бы свою ворожбу прямо сейчас и завтра только пожинал плоды. Но раз Гордяна и Молинка находятся в разных местах, дело усложняется.
Подойдя к лежанке, он еще раз принюхался. Слабые-слабые следы именно этого запаха он улавливал на рубашке и волосах Лютавы – ведь она несколько дней прожила бок о бок с Гордяной.
Значит, это она. Лютомер поднял руки над лежащей девушкой, стараясь слиться с ее духом, чтобы получить возможность им управлять. Затем вызвал в памяти образ Молинки и принялся за дело. Чары сплетались, ткали новый образ, а кончик ниточки оставался в руках Лютомера – чтобы потянуть за него, когда придет время, и затянуть петлю ворожбы.
Лютомер наконец показался из землянки, Лютава ждала его, сидя на земле и привалившись к стене.
– Все хорошо, – шепнул он. – Дева там только одна.
– Идем… скорее… – прошептала Лютава и протянула руку, чтобы поднял.
И Лютомер почуял: она только что выходила в Навь.
– Чернава… сторожей послала. Я тут кругами перед ними носилась, чтобы тебя не заметили.
Лютава говорила о не простых сторожах – о кудах-помощниках, которых предусмотрительная волхва призвала охранять покой святилища. Но это были не самые сильные из кудов – никто не ждал, что угрянский оборотень задумает злое против собственной невесты и ее матери. Гордяну ведь и так уже завтра должны были ему отдать. Охраняли от Лютомера его сестру Молинку…
Так же бесшумно две тени выскользнули из святилища и закрыли воротную створку. Хорошо, что на эту ночь Святомер уже не ставил здесь дозорный десяток – кого теперь охранять-то? Может быть, Семислава могла бы угадать замысел оборотня – но Семислава спала сейчас на поляне, в шалаше из лапника, под охраной бойников. Пользуясь тем, что вчерашние ночные приключения оставили ее без сил, Лютомер зачаровал молодую княгиню и погрузил в глубокий сон.
– Возвращайся, – шепнул он Лютаве. – Дорогу найдешь?
– На ощупь разве что.
– Ну, посиди на опушке, обожди меня.
– Я здесь посижу. На опушке ты меня не найдешь.
– Найду. – Лютомер усмехнулся. – Но ты правда лучше тут жди, а то еще спотыкнешься во тьме, придется мне тебя на руках уносить. На вот, посторожи заодно.
С этими словами он расстегнул пояс, сбросил на землю и стал развязывать оборы.
– Что – не понесешь меня на руках? – уточнила Лютава, глядя, как он раздевается. – Только лебедь эту теперь носить будешь?
– Не выдумывай! – весело ответил Лютомер.
А про себя отметил, что ее не проведешь и она видит все, что с ним происходит, так же хорошо, как и он сам. Если не лучше. Близость Семиславы не давала ему покоя, и возвращать ее мужу он не имел ни малейшего желания. Но сначала дело, остальное потом.
Оставив на земле всю свою одежду, Лютомер распустил волосы, чтобы ничего не мешало и не сковывало – ему предстояли нешуточные испытания всех сил тела и духа. Лютава уселась на бревнышко, которое притащили для себя отроки Колосохи, а Лютомер склонился к земле, собрался – и в воздух взмыл сокол. Лютава невольно закрыла лицо руками, защищаясь от вспышки неземной силы, сопровождавшей превращение. Когда она открыла глаза, никого уже не было видно. Где-то над головой сокол набирал высоту, осваиваясь с новым обликом.
Промчавшись над луговиной, сокол пролетел над рвом, валом и частоколом воротынских укреплений, мельком заметив на заборе головы дозорных. Угрян ли опасался Святомер или кого другого, но городец охраняли.
Внизу в глаза бросилось огненное пятно – на площадке позади ворот горел костер. Освещал он только ближайший пятачок, но колдовской птице глухая тьма не мешала. Сделав круг над городцом, сокол осмотрел крыши обчин вдоль вала, три-четыре избы княжьего двора. Со слов Лютавы он знал, где искать.
Неслышно снизившись, сокол над самой землей крутанулся в воздухе и пал на землю на четыре волчьих лапы. На его счастье, в городке не оказалось собак, в летнее время обитавших вместе с пастухами на пастбищах. А люди, кроме дозорных на стене, спали, и некому было увидеть зверя, бесшумно скользившего между построек.
Припадая к земле, волк принюхивался, выискивая среди десятков человеческих запахов те два, которые ему нужны. Запах Молинки, отлично знакомый, он нашел и выделил легко. Она находилась вот здесь, в жилище воеводы Дедоги. О том, что для оборотня и городские стены – не преграда, князь не подумал.
