— А что случилось?
— Она в очередной раз начала говорить о том, что Алекс снова позвал своего друга… ну, этого… — Глеб пытался вспомнить его имя. — Да как его зовут-то? Он жутко раздражает Эльвиру.
— Стас? — нерешительно спросила Мэнди.
— Да! — воскликнул Глеб, переходя на свой обычный голос. — Точно!
— Что за Стас? — спросила Майя.
— Ой, Майя, тебе это надо? — ехидно спросил Кевин, глядя на подругу.
— Ну, не знаю, все же интересно, кто мог так достать Эльвиру… — ответила спокойно девушка. — Она вообще ничего не говорила мне.
— Я его тоже не видел…
— Ну, я, как ты понимаешь, тоже, — перебила своего молодого человека Мэнди обыденным тоном.
— Но вообще… Да, Майя, ты права. Я бы тоже хотел его увидеть! — продолжил оживленно Глеб. — Познакомились они, по-моему, недавно, но Эльвира его терпеть не может… да это неважно…
Майя улыбнулась и взглянула на подругу, которая без какого-либо интереса пила свой чай, без какого-либо интереса слушала про этого Стаса.
— Знаешь, Мэнди, я хотела сегодня взять с собой виолончель и сыграть тебе, — призналась
Мэнди положила свою чашку на стол и тихо произнесла:
— Я это очень ценю…
— Что? — не поняла Майя.
— Нашу дружбу, — пояснила Мэнди. — Правда.
Майя приподняла уголки губ и специально для подруги произнесла:
— Это очень мило.
— Хорошо, но… — Мэнди смущенно прижала ладонь к своей шее. — Эльвиру с этим своим разговором про Стаса больше не подпускай! — обратилась она к Кевину. — Когда сегодня она миллионный раз начала об этом говорить, мне… честное слово, я хотела ей врезать…
Кевин прыснул от смеха, чуть не выронив чашку из руки, а Майя и Женя его поддержали. Даже сама Мэнди засмеялась от собственных слов, ведь кто бы мог подумать, что она может так выражаться. Она была другая — такая девушка, при которых все окружающие боятся сказать что-то нелитературным языком, — поэтому сейчас все понимали, что она шутит. Ей не нравилось, когда друзья расстраиваются из-за нее, поэтому она специально сказала так, чтобы разрядить обстановку, чтобы показать, что у нее все хорошо.
Ей и так полегчало. Аромат ромашкового чая смешался с запахом свечей, приобретенных именно на случай плохого настроения, и тепло на душе стало даже Глебу, у которого явно были какие-то проблемы на работе, но он забыл о них. Мэнди прижималась к нему и слушала щебетание Майи о вдохновении и о том, что
Глубокий фиолетовый цвет навис над городом, освещая его звездами, сияющими ярче ровно стоящих вдоль улиц фонарей. Людей почти не было, и Женя чувствовал непередаваемое спокойствие. Он не слышал звуков автомобилей и музыки из ночных клубов, которые всегда гремели слишком громко, завлекая очередную партию гостей, но слышал стук Майиного сердца и
— Мне Геннадий Федорович сегодня рассказал одну очень странную вещь… —
— Какую? — заинтересованно спросил Женя.
— Его родители очень сильно любили друг друга, — проговорила Майя, удивляясь собственным словам, словно это было чем-то абсолютно несвойственным человечеству. — Он рассказывал так искренне, что… Джо, неужели так бывает на самом деле?
— Неужели ты, Майя, никогда не любила? — растерянно спросил он.
— Я?! Не знаю, —
— Ты серьезно? — удивился Женя. Он ушам своим не верил. — Ты, Майя, такая вся солнечная и радостная… излучающая любовь ко всему, никогда никого не любила?
— Да что в этом такого? — не понимала
— Твой бывший парень учил тебя эльфийском, — вспомнил Женя.
— И что?
Женя растерялся.
— Так… ну… как же…
— Джо, у меня были парни. Возможно, их было даже слишком много, но это никак не связано. Я не знаю, как объяснить, но, полагаю, отношения парня и девушки — это не всегда любовь…
— Но почему? Дай угадаю! Они все были идиотами, — предположил Женя, не понимая, откуда у него взялась смелость для подобного разговора.
— Нет, — спокойно проговорила Майя.
— Тогда я вообще не понимаю. Почему ты с ними расставалась? Если они были хорошими, то почему? Если любви не было в любом случае, то зачем расставаться с кем-то, чтобы снова не найти любви?
