— Да, предлагаю. А что? Честные войны бывают только в романах для юношества. Уж вы мне поверьте, у меня друг служил в штурмовиках. Как он воевал, я представляю. Про Аррас слыхали? Вот он там и воевал. А что такое партизанская война по-большевистки — я никому не советую увидеть. Знаете, что сказал товарищ Коньков? «Нам нужна победа. Одна на всех. Мы за ценой не постоим». Вот в старой России офицеры не подавали руки жандармам — и чем всё это закончилось? Эти офицеры водят в Париже такси. А так называемые союзники подло нас предавали. И господа эмигрантские лидеры ищут: кому бы повыгоднее подставить задницу. Так что, как сказал один поэт «Что тебе нужно — выбирай!»
Алексей задумался. Максим по себя решил, что про задницу он, пожалуй, загнул. В это время блатные понятия ещё не вошли в повсеместный обиход. Это в его время после брошенного тебе слова «пидор» требовалось драться насмерть. Но тут-то было по иному. Но спустя некоторое время Алексей поднял глаза на Максима.
— Наверное, вы правы. В нашем веке нет места сантиментам. Так что от меня нужно?
— Проникнуть в тот самый «Русский клуб» и поглядеть, что там творится. Кстати, ваш отец — богатый человек?
— Не бедный, это уж точно. Но бОльшую часть состояния он потерял в России. Отец вашей подруги Ирины был умнее, он сумел капитал вытащить. Но мой отец всё верил, что в России дела наладятся. У него до сих пор в сейфе лежат нефтяные акции Нобеля.
— Так это и отлично. Итак, вы из семьи коммерсантов, потерявших в результате Революции значительную часть состояния. Большевиков вам любить не за что. Вот с такой легендой и направляйтесь.
Алексей Никифоров проявился через две недели. За это время он успел нарыть не много, а осень много. Ему повезло. Хотя, как знал Максим ещё из той жизни, везёт тому, кто что-то всерьез делает.
Так вот, на новой встрече Алексей поведал свои приключения. Дело было так.
Всё началось в том самом «Русском обществе», куда Никифоров отправился, чтобы осмотреться. В тот день выступал какой-то эмигрантский, чей талант не внушал оптимизма. В общем, зале остались немногие, а тусовка клубилась по своим законам. Алексей, прогуливаясь от одной компании к другой, пришвартовался к группе, в которой разговор шел именно о поэзии. Там говорили уже о творцах предреволюционной эпохи. И всё бы ничего, но тут влезла одна девушка. Её имя Алексей не знал, но, как многих, видел. Тем более, что эта-то обращала на себя внимание. Она изображала из себя эдакое ну совсем высокодуховное создание, которого интересует только искусство, а всякая людская пошлость её не касается. Вот она завела разговор о том, кто был лучше — Блок или Гумилев. То ли она и в самом деле ничего не понимала, то ли была любительницей исподволь разжечь страсти.
Дело-то в том, что эти имена в эмигрантской среде вызывали сильные эмоции. Кумир эстетствующих барышень Александр Блок после революции написал поэму «Двенадцать». А следом за ней и «Скифов», которых эмигранты воспринимали как большевистский манифест. А Гумилев… Ладно бы, что он после революции вернулся в Россию и трудился на новую власть. Так он ещё и воспитывал коммунистических поэтов! Имя его ученика, «красного Киплинга», Николая Тихонова, вызывало у многих зубовный скрежет. Так что шум поднялся изрядный.
Алексей уже собрался отойти от этой группы, но ту подошел стройный плечистый парень с очень породистыми чертами лица. Он вдруг обратился к Алексею.
— А вот вы что про это думаете? Про Тихонова.
— Я думаю, что большевикам повезло. Тихонов воспевает мужество. А наши… Сплошной скулеж.
— Я с вами соглашусь. Если бы он свою «Балладу о гвоздях» написал до революции, его бы флотские офицеры при каждой встрече поили бы коньяком. Это ведь суть флота и армии: приказали умереть — люди идут и умирают. Жаль, что такой человек на той стороне.
— А у нас подобных нет.
— Согласен. Простите, забыл представиться, Игорь Москвин.
— Алексей Никифоров.
Дальше пошла беседа на разные темы, которая переместилась в кафе.
Новый знакомый поинтересовался у Алексея, что тот думает о последней статье Милюкова, вызвавшей большие дискуссии в эмигрантской среде.
— Надоел. Он ждет, что кто-то скинет большевиков, а потом туда позовут его… Хотя что бы там не случилось, вряд ли в России в ближайшем будущем возникнет потребность в парламентских болтунах.
— Вы говорите интересные мысли. Знаете, послезавтра в «Русском клубе» будет лекция «Россия и русские». Я вас приглашаю.
С Юрием Алексей встретился заранее, возле станции метро «Коммерсе». Дальше они вдвоем углубились в окрестные улицы. Найти клуб оказалось непросто. Он располагался в двухэтажном здании, на котором не имелось никакой вывески. Зато возле входа отирались два крупных мужика с армейской выправкой. Которые пускали далеко не всех.
Как потом выяснилось, этот клуб отнюдь не был закрытым. То есть, таким, куда пускают только его членов и их гостей. И это понятно. На закрытом русском клубе можно было бы сразу вешать объявление: «товарищи чекисты, обратите внимание!»
