О проблемах я знал. Но предложил Билибину написать всё подробно. Потому как мне предстояло срываться и возвращаться в Москву. Как говорил один из героев Джека Лондона, «время не ждет». К началу Великой депрессии у страны должно быть как можно больше золота. А для этого нужно много чего сделать…
Ещё их Хабаровска я отправил телеграмму Сталину с просьбой о приеме. Виссарионович, конечно же, знал о наших играх, мы ведь и не скрывались. Так что меня с машиной встречали на Ярославском вокзале и повезли в Кремль.
Сталин встретил меня вопросом:
— Я всё гадал — с чего бы это журналисты занялись золотоискательством?
— Так надо было проверить имеющиеся у нас сведения. А как иначе? Обращаться в «Дальзолото?[75]» Так они очень неповоротливы, Колыма их не интересует. Да и сведения наши были похожи на завязку приключенческого романа. К тому же этот трест отвратительно снабжает своих старателей.
— Но как я понял, результаты серьезные?
— Очень серьезные. Они превосходят самые оптимистические ожидания. Кроме того, товарищ Билибин полагает — это только первая ласточка.
— То есть, теперь вы можете передать это «Дальзолоту»?
— Можем. Но это не лучший вариант. Совсем не лучший.
— Почему?
— В тресте предпочитают работать кустарно. Я же, как и товарищ Билибин, полагаю: с играми в духе Джека Лондона надо кончать! Во-первых, Колыма труднодоступна. Там нет дорог, нет нормального порта. Во-вторых, при существующем способе добычи, основная часть золота останется в земле. Грубо говоря, мы снимаем сливки, но молоко-то тоже ценный продукт. Тут нужны иные методы. В третьих, воруют в старательских артелях со страшной силой. А ведь золото, которое уходит за границу, возможно попадает к контрреволюционерам. Семенова-то поймали, так в Пекине Хорват[76] сидит…
Про методы я сказал не зря. По дороге я читал учебник по геологии. И тут, под влиянием новой информации у меня вдруг всплыл слышанный на Колыме в моем мире термин — «съемка торфов». А что это означало? Да то, что верхний слой земли попросту сдирают, ну а потом начинают обрабатывать золотоносный слой с помощью не самых навороченных даже по этим временам технических средств — «грабарки», то есть драги. Варварский метод, конечно, но когда дело идёт о золоте, про экологию никто не вспоминает. Правда, тут, как всегда, имелись сложности. Съемку торфов очень просто осуществить с помощью пары бульдозеров. Как это там у Высоцкого?
Дело знакомое, как и бульдозер. Я ведь не совсем интеллигент, в стройотрядах бывал — и с разной техникой управляться умею. Да только в данное время подобных машин не существовало. Вообще[77]. Да и если я попрогрессорствую, то бульдозер хрен доставишь до колымских приисков. Но вот та самая мать имелась. Придется идти по пути Петра Великого. Если нет бульдозеров, то надо нагнать мужиков с лопатами и тачками.
— И что вы предлагаете? — Спросил Товарищ Сталин.
— Нужно дело делать всерьез. Создать трест, который будет заниматься освоением Колымы. Надо строит порт в бухте Нагаево, прокладывать дорогу через водораздел, строить или приобретать пароходы. И, разумеется, вести интенсивную разведку колымского нагорья и добычу золота. Которое и пойдет на строительство. И справиться с этим может только одно ведомство. Тем более, можно решить вопрос с рабочими руками. В нашей петинциарной системе царит полная неразбериха. В лагерях заключенные занимаются невесть чем, большинство производств убыточны.
— То есть, вы предлагаете возродить каторгу?
— Именно. Почему бы преступникам и не поработать для страны. А пропагандистское обеспечение — это уже наша задача.
Сталин задумался, а потом выдал:
— Что же. Ведомство товарища Дзержинского справится с этой задачей. Но ведь полностью силами заключенных это не сделать.
— Разумеется. Но это опять же наша задача. Сейчас много молодых ребят мечтают о подвигах. Вот мы и переориентируем их с романтики мировой революции на романтику освоения безлюдных территорий. А что касается специалистов… Я думаю, трест, сидящий на золоте, найдет возможность им хорошо платить.
— Я подумаю над вашим предложением.
Ну, вот. По сути, я предложил Сталину идею «Дальстроя» в чистом виде. За что буду проклят либеральной общественностью. Но иного выхода просто нет. Тем более, я с кайлом в руках на Колыме точно не окажусь. В случае чего меня даже расстреливать не станут, а организуют что-нибудь типа автокатастрофы.
