Солнце игралось в ее волосах, некоторые пряди выбились из косы и теперь нимбом обрамляли голову. Святослав засмотрелся. И пусть она выглядела как ведьма, ничего темного в ней не было. Он бы почувствовал.
– А с кем говорю я? – Прокашлялся парень.
– С дочерью старосты. Виданой меня зовут.
– И чем я заслужил такую честь? – Вода под его шагами плескалась, а капли, попадающие на водную гладь, создавали круги. Видане на миг даже показалось, что за ним неотрывно следует чья-то тень. Не его отражение, а чье-то еще. Она встряхнула волосами и опустила руки. Должно быть, голову напекло. Лето в этом году выдалось жаркое.
– Ты не с деревни, – не церемонилась она. И Святославу это нравилось. Нравилось, что душа ее была чиста, как первый снег, а говорила она так, будто ничего чистого в ней не было.
– И ты приходишь к каждому, кто путь мимо держит? – Посмеивался юноша, раскладывая рубаху на согретой солнцем траве. Видана рассмотрела худощавое тело, покрытые мелкими шрамами предплечья и сухие пальцы на руках. Чем же он занимался?
Для кузнеца слишком щупленький. Для работ на поле – бледный.
Видана и не заметила, как ее внимание стало неприличным, и опомнилась, только когда он в два шага преодолел расстояние между ними.
– Ответишь или дальше молчать будешь, а,
– Заметила тебя, не узнала, решила подойти, – отчеканила девушка.
– Ну, – нарочито беззаботно отозвался Свят, поправив волосы. – Теперь-то знаешь, так чего боишься?
– Одним богам известно, что у тебя на уме. – Взгляд Виданы ни на секунду не отрывался от ледяных глаз Святослава. Она смотрела в них и тонула. И уже никогда бы не выплыла. Утонула бы и, подобно несчастным девицам, обернулась бы русалкой, что песнями затаскивают на озерное дно.
– Этого и им неведомо, – покачал головой Святослав. А Видана, очарованная, не придала его словам значения. Не уловила предупреждение и опасность.
Тем вечером Видана вернулась домой и еще долго ворочалась в кровати, сбивая простыни в ногах. Из головы все никак не выходили холодные глаза, а в носу будто застрял запах хвои и студеной воды из озера.
Кто этот Святослав? Откуда взялся? Куда путь держит?
Ушел ли он из деревни иль остался где-то неподалеку?
Видана прикрыла глаза, но сон так и не овладел ею. Она со злостью отпихнула одеяло и, подскочив с кровати, стала одеваться. До рассвета осталось всего ничего – она уже слышала копошение куриц около дома. Уснуть все равно не сможет, так хоть поможет матери и накроет на стол к завтраку.
Ткань обожгла холодом кожу, когда Видана стянула сорочку и надела дневное платье. Зябко поежилась, собирая волосы в косу до пояса. Отец пока не искал ей жениха, но на лентах настаивал. Всегда говорил, что любовь приходит, когда ее не ждешь. А Видана втихую думала, что батюшка обманывает, не существует никакой любви. Он всегда относился к ним с матерью с уважением и теплом. Но не было в том тех чувств, про которые он иногда заводил сказки по особенно холодным вечерам. А может, Видане только так казалось. Что она могла узнать за свои недолгие шестнадцать зим, проведенные в деревне? Ее ведь даже в город ни разу не брали.
Видана откинула косу за спину и, обходя особо скрипучие половицы, выбралась на улицу.
По прохладной от росы земле стелился густой молочный туман, будто кто-то пролил молоко из миски. И Видана невзначай подумала: что, если юноша тот наслал на нее морок? Вдруг сейчас она спустится с крылечка и пропадет. Не хотелось бы ей стать одною из тех девиц, из-за которых остальные боялись заходить в лес дальше озера. Поговаривали, что сам колдун девок уводит и в жертву бесу приносит. Не нашли от девиц ни косточки, ни платья ободранного.
Внимательный взгляд прошелся по двору, пролеску неподалеку. Видана вздохнула, выпуская клубы пара в воздух, пропахший холодом и травой, преодолела ступеньки и свернула к колодцу. В темноте еще не забрезжившего рассвета он казался жутким и одиноким, а беспокойный ум, лишенный сна, рисовал злых духов и всякую нежить. Казалось, даже слух улавливал чьи-то еще, чужие, вздохи и далекий раскатистый смех.
И с чего бы ее, Видану, мучили кошмары? Она никогда не боялась ночи.
Трава под ее шагами незаметно сминалась, а ноги пачкались в грязи. От частого дыхания заболела голова, Видана ускорила шаг и оказалась около колодца.
Послышался тихий шорох, запустивший по коже морозное ощущение липких мурашек. Видана огляделась, задержав взгляд на темноте между деревьями, и кинула ведро в непроглядную чернь, пытаясь не смотреть вниз. Вдруг оттуда выпрыгнет леший?
Раздался глухой звук. Шорох повторился. На сей раз громче и ближе, Видана не обернулась.
