— Ты не будешь держать меня на расстоянии.
Ну, на самом деле, насколько тяжело выбить дверь? Люди постоянно это делают в фильмах. В последнее время я бегаю трусцой и была в лучшей форме, чем когда-либо, несмотря на то, что пот покрывал сейчас мою спину. Иногда девушка просто должна сделать то, что должна. И я должна добраться до Джимми. Он не открыл дверь своей семье, и привлекать их к этому не имело смысла. Я постараюсь всё сделать сама. Всё, что я знала, так это то, что он мог снова плакать, и если я позволю Дэвиду и компании увидеть его таким, это будет плохо. У этого мужчины есть гордость.
Я сделала несколько шагов назад, согнула руку и врезалась в дверь. Приложилась на всю силу.
Бам!
И твою мать, ауч.
Дверь затрещала, и мою руку от плеча до локтя охватила резкая боль. Моя плечевая кость обезумела, заставляя меня вздрогнуть. Хорошо, это было сложнее, чем казалось. Время испробовать что-то другое.
Я подняла ногу, и, глубоко вдохнув, собралась с силами. Некогда взвешивать «за» и «против». Да, я смогу и сделаю задуманное, ведь я женщина. Внимайте же мой рык.
Но вместо рыка получился вой.
Мою ногу после соприкосновения с дверью накрыло не просто волной боли, а их бесконечной чередой.
— Твою ж налево! — Я шлёпнулась на пол (добавим задницу к числу пострадавших частей), на глаза навернулись слёзы. — Ай.
Дверь открылась.
— Лена?
— Ага.
Из-за слезящихся глаз, образ Джимми проплыл передо мной.
— Привет.
— Что, чёрт побери, ты сделала?
— Я пыталась выбить твою дверь. Не получилось. — Мой голос был тихим, жалким и унылым. Я не хныкала. Вместо этого я крепко держалась за поврежденную лодыжку, бормоча проклятия из-за приступов боли. — Мне кажется, я вывихнула её.
Множество шагов послышалось на лестнице.
— Она в порядке?
Вроде, это был Бен.
— Принесите лёд, — поручил Джимми, опускаясь на колени возле меня. — Лена, о чём, чёрт возьми, ты думала? Ты недостаточно сильна для того, чтобы выбить дверь, чёрт тебя дери.
— Ладно, я не знала этого, — икнула я, быстро моргая, стараясь остановить позорные слезы, которые текли по моему лицу, реки ублюдков. К счастью, Джимми стоял между мной и остальными. Иногда прятаться было самой лучшей реакцией, если ты надеешься, что на утро у тебя останется хоть какая-то гордость.
— Дай я посмотрю. — Он убрал мою руку, осторожно ощупывая лодыжку. — Пошевели пальцами.
Я так и сделала.
— Возможно, хотя бы не сломана.
— Нет.
Нежно он очистил мои ступни.
— Почему твои ноги такие грязные.
— Новости вышли в эфир, когда я была в баре. Ты когда-нибудь пытался бегать на каблуках?
— Окей, успокойся.
Без предупреждения он просунул руку под мои колени. Вторая рука направилась за мою спинку и вверх. Вау, этот мужчина был сильным. Не было слышно ни скрипа в коленях, не было жалоб на боли в спине. Должно быть, окупился весь вес, который он поднимает на тренировках. Он внес меня в комнату и положил на свою постель, в то время как я смаргивала слёзы с глаз. Моя лодыжка, казалось, превратилась в горячее пульсирующее месиво.
Прежде я никогда не была в комнате Джимми. Его огромная кровать была застелена очень мягким постельным бельём — египетский хлопок по ощущениям. Стены были выкрашены в мягкий серый цвет, и темная деревянная мебель была тщательно расставлена по комнате. Неудивительно, что он был в ужасе от обстановки в моей комнате. Если не считать разбитую лампу в углу на полу, всё было безупречным. Он увидел брошенный мною взгляд на разбитую лампу и промолчал. Тени в его взгляде были ужасны.
Будь проклята та гадина за то, что причиняет ему боль. Неужто того урона, что она нанесла им в детстве, недостаточно?
— А я всегда представляла, что у тебя зеркальный потолок, — сказала я, откидывая голову назад, пытаясь перевести разговор на менее драматичную тему.
— Что ж, придётся его сделать. — Он присел рядом со мной на огромный матрас и положил мою лодыжку себе на колени. — О чём, мать твою, ты думала, а?
— Считай это знаком солидарности. Ты крушишь номера и бросаешься вещами, а я выбиваю двери. Выходит, есть у нас что-то общее, представляешь? Случившееся только скрепит наши отношения и станет прекрасным моментом из жизни.
— Лена, — прорычал он.
— Мне нужно было тебя увидеть. — Вот она простая чистая правда. Но признаваясь в этом вовсе не обязательно смотреть ему в лицо. Я медленно покрутила лодыжкой сначала в одну, затем в другую сторону. Она болела, но боль была не столь убийственной как раньше. Теперь она смахивала на эдакую лёгкую форму пытки. — Ай, блин!
— Дэйв, вызови доктора, — крикнул он в коридор. — Он нужен здесь и сейчас.
— Занимаюсь этим, — ответил он.
Ну, зашибись. Все собрались, дабы лицезреть меня в мгновение триумфа. Я приподняла очки и стёрла рукой остатки слёз. Вторую ночь подряд я нахожусь в подобном состоянии. Когда моя жизнь успела скатиться до такого сумасшествия? Я сбросила с плеч пальто, чтобы хотя бы ненадолго почувствовать себя уютнее.
— Держи, — Бен вбежал и передал Джимми пакет со льдом, завёрнутый в полотенце.
