— Хуже, — убежденно сказал Туфар.
…Лена смотрела на переодевающегося Сергея, и сладкое волнение поднимало ее грудь, любовным теплом обволакивая горло. «Приятно принадлежать такому красивому бойцу», — думала она. Ей почему-то на ум пришло именно слово «боец», может, потому, что оно, как ей показалось, наиболее точно отражало проявившуюся в Сергее натуру. «Мне хорошо с ним…» По спине девушки пробежал легкий холодок.
Она вдруг явственно почувствовала ЕГО в себе.
«У меня сексуальный голод», — невольно улыбнувшись, подумала Лена.
На улице Гаркавый погрустнел.
— А почему ты оставил карате? — девушке почему-то ужасно захотелось, чтобы в отношениях Сергея со спортом не было этого слова — «бывший».
— Долго объяснять.
— А ты попробуй.
— Не хочу.
— Даже для меня? — пустила Лена в ход излюбленный женский аргумент.
— Ну хорошо, — сдался Гаркавый. — Видишь ли, — он заговорил быстро, будто пытаясь угнаться за сорвавшимися в карьер мыслями, — я занимался карате с десяти лет: сначала, чтобы доказать что-то окружающим, потом себе. Все было так романтично: Учитель, Путь, инь, янь… Потом более прозаично: спонсор, коммерческий турнир, гонорар… И, наконец, совсем обьщенно: рэкет, «крыша», «общак»… Улавливаешь суть изменений?
— Не совсем, — призналась девушка.
— Как тебе сказать… Ну, не тем я оказался бойцом, которые нужны по нынешним временам… уголовным. Понятно?
— Ты хочешь сказать, что те, в зале, к этому отнеслись как-то по-другому?
— Я этого не сказал.
— Я все поняла, — Лена привстала на цыпочки и нежно поцеловала его в щеку. — Не хмурь лоб, тебе не идет.
Гаркавый жестом молящегося мусульманина провел ладонями по лицу:
— Как теперь?
— Вот так уже лучше, — улыбнулась Лена.
— Я что вам говорил? — Ладис возбужденно выхаживал по кабинету, бросая негодующие взгляды на Клима и Стрему, вольготно развалившихся в широких кожаных креслах. — Ничего, кроме «заказа», не брать!
— Что за тон, начальник? — Клим, изрядно хмельной, презрительно скривил рот. — Он тут, блин, штаны просиживает, а мы там — рискуй. И еще возмущается!
— Я штаны просиживаю?! — чуть не захлебнулся от ярости директор. — Да я тебя!.. — Он коршуном завис над Климом.
— Что ты меня? — процедил тот вызывающе и насмешливо.
— Увидишь. — Ладис решительно шагнул к стене. — Сейчас… — Пошарив за книжной полкой, он нащупал кнопку вызова потайного лифта, идущего из кабинета в подвал, и нервно нажал ее.
Послышался негромкий щелчок, и деревянная стенка фальшивой перегородки плавно уплыла вбок.
— Идите за мной!
— Это еще зачем?
— Пошли, пошли, — настойчиво повторил Ладис.
— Кино, блин, и немцы… — Клим удивленно хохотнул и тяжело поднялся с кресла. — Никак Петрович свою «гробарню» решил показать?
— Не рассуждай! — Ладис первым шагнул в образовавшийся проем; Клим и Стрема подались следом.
Кабина лифта, качнувшись, поплыла вниз.
Через несколько секунд она остановилась в подвале. Львиную часть его пространства действительно занимали гробы.
Всевозможных размеров и конфигураций, они громоздились до самого потолка: угрюмые и слегка торжественные. Троица, пройдя длинным, холодным коридором, вошла в небольшой ярко освещенный зал с высоким мраморным столом посередине.
— Садитесь! — Ладис кивнул напарникам на грубо сколоченные табуретки.
Те непонимающе переглянулись, но противиться не стали. Тихо скрипнуло под тяжестью тел дерево.
— Кесарь! — громко позвал директор.
Почти тотчас громила, смахивающий на обезьяну, заслонил собой дверной проем. Маленькие, глубоко посаженные глаза его равнодушно оценили сидевших и застыли в ожидании.
«Откуда он взялся?» — удивился Клим.
Они с дружком впервые были в подвале, но понаслышке кое-что об этом местечке знали. Кесарь заведовал охраной фирмы и слыл человеком жестоким и коварным.
В подчинении у него было около десятка боевиков — в основном бывшие милиционеры. У них за плечами было совсем не законопослушное прошлое. В подвале оно трансформировалось в абсолютно незаконопослушное настоящее…
Ладис тем временем шепотом что-то объяснил верзиле, и тот, понимающе кивнув, вышел.
— Не холодно? — с издевкой поинтересовался он у дружков.
— Не Сочи, — недовольно заметил Стрема.
— Ничего, сейчас будет жарко, — зловеще пообещал директор.
Дверь резко распахнулась, и двое рослых парней в камуфляжной форме, влетев, угрожающе вскинули на подельников автоматы:
— Сидеть! Оружие на пол!
Те, опешив, посмотрели на Ладиса.
— Давайте, давайте! — поторопил тот.
Клим бросил под ноги тяжелый «ТТ».
Стрема похлопал себя по бокам, давая понять, что он без оружия.
— Кесарь, там на углу, в пивной, ошивается много разного сброду, обратился директор к вошедшему следом громиле, — приведи мне кого-нибудь поневзрачнее. — Он немного успокоился и, несколько раз пройдясь по залу туда-сюда, уселся в кресло, стоящее в углу.
— К чему этот концерт? — Клим внешне не выказывал никакого страха.
— Не твое собачье дело! — зло оборвал Ладис и, откинув голову на спинку кресла, прикрыл глаза.
