— Вы же сами знаете, Косарев один из лучших оценщиков страны, — деликатно напомнил Глеб. — Если бы он дал согласие работать на нас, то вся эта катавасия не потребовалась бы.
— Нужно было запугать, сломить… купить, наконец.
— Пробовали — интеллигент старой закваски: глаза от страха из орбит лезут, а все на своем — нет, и все.
— Дерьмо собачье! Кому в наше время его интеллигентность сдалась!
— За последний месяц наблюдения мы вышли через Косарева на три редкие вещи. Одна Библия Гутенберга чего стоит!
— Это верно… Кстати, Ладис еще не звонил?
— Пока нет. Его парни выехали только вчера. Думаю, через пару дней явятся.
— Держи меня в курсе этого дела. — Сажин посмотрел в окно, солнце уже почти село.
В квартире Новикова было жарко и накурено. Негромкие звуки психоделической музыки сонно блуждали по закоулкам среди престижной старинной мебели. Лысая голова антиквара покоилась на коленях эффектной блондинки.
— Душечка, ты знаешь, кто такой Иоганн Гутенберг? — Новиков, открыв глаза, вопросительно посмотрел на гостью.
— Нет. Это явно не из моих знакомых, — девица игриво потрепала светлый пушок на голове антиквара. — А что?
— О, это же величайший человек! — Тот даже привстал. — А на днях он мне стал ну просто почти родным…
— Никак брак по расчету? — глаза блондинки прищурились в деланной улыбке, прикрывая блеснувший в них интерес.
— Ты почти угадала, — Новиков, обычно сдержанный и осторожный, сейчас был раскован и болтлив. — Но об этом, тсс… — Он похотливо погладил гостью по соблазнительному колену.
— Коля, а этот… твой племянник, не зайдет?
Новиков при знакомстве представил Кабана племянником и, отведя его на кухню, строжайшим образом запретил при гостье шляться по квартире.
— Ни в коем случае! — Антиквар возбужденно обнял блондинку и, ткнувшись носом в гладкую шею, нетерпеливо завалил ее на диван. — Здесь я хозяин…
— А он у тебя постоянно живет или в гости приехал? — шутливо отбиваясь, поинтересовалась та.
— В гости… на месяц, — Новиков заскользил рукой по пуговицам на блузке.
— И что, целыми днями дома сидит? — спросила гостья, помалу уступая свои интимные территории.
— У нас кое-какие дела… — антиквар прильнул к обнажившейся груди.
— А ты никуда в ближайшие дни не уезжаешь? — блондинка слегка выгнулась.
— Нет.
— Это хорошо…
Новиков поцеловал ее в губы.
— М-м-м, — девица с готовностью обняла его и, заюзив задом, развела бедра.
Антиквар тут же проник в нее и удовлетворенно зацокал:
— Какой приветливый бутон!
Глаза его закрылись, чтобы полностью сосредоточиться на любовной игре.
— Жанна… как внутри тебя уютно…
Гостья, закинув одну ногу на спинку дивана, другую опустила на пол:
— Мне хорошо, Коля…
Новиков с превеликим удовольствием и усердием принялся вспахивать незнакомое ему поле. За окном уже занимался рассвет.
— Вот, наконец-то нашел! — Скитович, заявившись к Гаркавому ни свет ни заря, вытащил из кармана крохотный футляр с ляписным карандашом. — Все аптеки вчера прочесал. Говорю, мне от бородавок, а как называется, хоть убей, не помню…
— Молодец, проходи, — Гаркавый сонно взял ляпис и, зевая, зашлепал в комнату. — Посмотрим, на что он годится, — донеслось оттуда.
Скитович скинул туфли и нырнул следом.
— Так, вот серебро, — Гаркавый положил перед собой медаль «За боевые заслуги», — вот золото, — золотой кулон матери оказался рядом с медалью, а вот мельхиор, — ложка из столового набора легла последней.
— А золотистую бронзу нашел? — напомнил Скитович.
— Точно… — Гаркавый потер лоб, — я где-то отложил… Ага, вспомнил! — Он принес из спальни простенькую брошь с искусственным камнем. — Теперь все, пробуем.
Он смочил слюною кончик указательного пальца и размазал ее по поверхности медали. Открыв футлярчик, острием ляписа провел по металлу. Карандаш не оставил за собой никаких следов.
— Отлично! — Гаркавый поднес медаль поближе к глазам. — Никакой реакции, видишь? — Он передал ее другу.
— Вижу, не слепой.
— Теперь давай ложку.
Гаркавый повторил нехитрую операцию: на этот раз поверхность металла в месте соприкосновения ляписа и слюны почернела.
— Новиков прав: мельхиор и серебро с виду похожи, а на ляпис реагируют по-разному, — подытожил он.
Они повторили опыт с внешне схожими золотом и золотистой бронзой. Результат был аналогичным: золото на ляпис не реагировало, а бронза давала жирную черноту.
— Клево, — одобрил результаты эксперимента Скитович, — теперь с этим у нас не будет проблем.
Гаркавый был более критичен:
— Пробу так не определишь — нужны пробирные иглы. Надо еще корунд раздобыть — соорудим пробник для алмазов.
— Не все сразу.
— А мы, похоже, становимся «профи», — с энтузиазмом заметил Гаркавый.
— Профессиональные «коробейники».
— Нелохо звучит, — с сарказмом заметил Скитович.
