Тем временем Лену, после тщательного осмотра и нескольких уколов, уложили на носилки. Гаркавый торопливо ухватился за ручки и вопросительно посмотрел на мужчину-врача. Тот одобрительно кивнул головой.
У машины Гаркавого остановил пожилой с красными, воспаленными глазами капитан:
— Я хотел бы кое-что у вас уточнить…
— Кэп, давай потом, — Гаркавый попытался сесть в «скорую», но оперативник цепко ухватил его за руку:
— Вы не можете сейчас уехать.
Гаркавый понял: ему действительно придется остаться. Бросив на Лену прощальный взгляд, он отошел от машины.
— Куда?
— Подымемся в квартиру, — тот кивнул в сторону подъезда.
Гаркавый, ссутулясь, пошел к двери.
В квартире уже хлопотали криминалисты: что-то измеряли, осматривали запоры на двери, вещи на полу… Стараясь не глядеть на все это, Гаркавый прошел вслед за следователем на кухню.
— Курите? — предложил сыщик сигарету.
— Нет. — Гаркавый устало присел.
— Что ж, начнем… — Капитан достал из папки чистый лист бумаги и, положив перед собой, приготовился записывать.
— Как, и Лену?! — Глаза Скитовича налились кровью. — Да я их порву, как бумагу! Я их поубиваю, бля, на хрен! — перешел он на не свойственную ему «феню». — Кто они? — В тихой заводи его души, по-видимому, все же водились черти.
— Я ничего не понимаю… — Гаркавый, понурив голову, рассматривал опухшие кулаки. — На меня наехала «братва», а потом все это…
Друзья сидели в квартире у Скитовича.
Было семь часов вечера. От утренних событий их отделяло немногим более десяти часов, но обоим казалось, что минула целая вечность.
— Голова идет кругом, — Скитович закурил, — столько крови… Из-за чего? Не пойму.
— Вот из-за чего — Гаркавый достал фотографию и положил перед другом. Вот она — виновница.
Скитович поднес снимок к глазам.
— Откуда это? — удивился он, присмотревшись.
— Подобрал утром у трупа Новикова.
— А почему сразу не показал?
— Не хотел пугать.
— Кого? Меня? — Скитович даже привстал. — Да я такого в жизни насмотрелся! — его передернуло. — Короче, зря ты это, — добавил он с сожалением.
— Не обижайся, — Гаркавый махнул рукой — Теперь это не имеет значения. Теперь вообще ничто не имеет значения, — он замотал головой, мучимый душевной болью.
— Почему ничто не имеет значения? Лена жива — и это имеет значение, мы живы — и это тоже имеет значение. Или этого, по-твоему, мало?
— Как я смогу посмотреть ей в глаза? Ее из-за меня чуть не убили и… — Гаркавый осекся — всего он не мог рассказать даже другу.
— Всякое в жизни случается, — Скитович затушил сигарету, — хотя я предупреждал: большой кусок…
— Да при чем тут это? Какая разница, какой кусок? — Гаркавый злобно выругался. — Это был наш кусок, и кому какое дело, какой он величины! Мы же не заглядывали в карман этим… на «мерсах». Почему они должны мешать нам жить, как хочется?
— Все вокруг хотят жить, как хочется.
— Все так не могут жить.
— Пусть будет по-твоему, — не стал спорить друг. — Выходит, эта книга на самом деле очень ценная, раз из-за нее такое творится?
— Похоже, будь она трижды неладна. Докоробейничались на свою голову!
— Кто знал, что так случится, — теперь Скитович стал на защиту их детища. — Может, она заговоренная какая? Я слышал, есть вещи, которые приносят несчастье людям, к которым попадают в руки.
— Мистика тут не при чем.
— Может, Бог наказывает нас за то, что мы иконами торговали?
— Не неси чушь — и так муторно.
— Что теперь будем делать?
— Мстить! — твердо сказал Гаркавый. — Я из-под земли достану эту сволочь или сволочей, сколько бы их ни оказалось. Вот тогда они у меня попляшут! — Он покраснел от гнева.
— А что ты говорил следователю? — Скитович посерьезнел.
— В общем все, что знал. Кроме, естественно, того, что касалось книги.
— А насчет твоей раны он интересовался?
— Пока врачи и милиция поднимались по лестнице, я успел накинуть на себя джемпер Лениного брата, — Гаркавый утомленно закрыл глаза.
— Я помогу тебе, — решительно сказал Скитович, — вместе заварили кашу, вместе будем и расхлебывать.
— Ты уверен, что тебе это нужно? — Гаркавый пристально посмотрел на друга.
— Не маленький. — Тон, которым это было сказано, не оставлял никаких сомнений.
— О'кей.
— С чего начнем? — Скитович вновь закурил.
— Я думаю, сначала нужно выйти на того, кто следит за городским «общаком». Он должен быть в курсе, чьих это рук дело. — Гаркавый возбужденно прошелся по комнате. — В городе этим занимается Тихий — вор в законе. Крутой, говорят, тип, но справедливый. Хотя о какой справедливости может идти речь? — Он с досадой махнул рукой. — В лицо я его знаю — несколько раз со своими «шестерками» приезжал в клуб, адрес тоже — ребята как-то показывали его дом. Так что нужно нанести ему визит и…
— Что «и»?
— Если это его рук дело — он мертвец, — с непоколебимой уверенностью в голосе сказал Гаркавый.
— Да у него, видать, охраны… — засомневался Скитович.
— Не думаю. А если даже и так: нет более уязвимых людей, чем эти «авторитеты», — они всегда на виду.
— Предположим, но на такого с нунчаками не попрешь.
— Вот это верно, — Гаркавый задумался. — «Палки» для таких разборок детские игрушки.
