— Иван Григорьевич! — Глеб развел руками. — Вам нечего опасаться. Не такие пытались дотянуться…
— Знаю, — Сажин махнул рукой. — Но эти почему-то по-настоящему встревожили меня. Раньше я мог бы списать этот страх на усталость, но сейчас я работоспособен как никогда. Откуда тогда во мне эта неуверенность? Может, старею?
— Да что вы? Сорок два — самый расцвет! — поспешил заверить Глеб.
— Не успокаивай. — Сажин сел у камина и отрешенно уставился на огонь. Проанализируй тот разговор… у Ладиса, да и всю ситуацию в целом.
— Через час обо всем будет доложено. — Глеб четко, по-военному, вышел из кабинета.
Друзья, вконец измотанные, ввалились в двухместный номер недорогой подмосковной гостиницы. Скитович прямо от двери бросил сумку на кровать и повернул ключ в замочной скважине.
— На сегодня представление окончено, труппа, усеяв поле трупами, удалилась на покой… — сымпровизировал он и устало посмотрел на Гаркавого. — Как глубина мысли?
— Для вялотекущей шизофрении — вполне.
— Какая несправедливость по отношению к борцу со злом, — криво усмехнулся Скитович. — Хотя, если честно, сегодня мне порою казалось, что я злодей, — он плюхнулся на кровать. — Особенно у Косарева.
— Мне тоже, — Гаркавый выглянул в окно. — А как было иначе?
— Никак, — Скитович закинул ноги на спинку. — Логика порождает поступки, поступки порождают хаос.
— Круто, — Гаркавый достал пистолет и неумело вынул обойму. — Мне всегда казалось, что Спиноза и заноза одно и тоже. Если дела пойдут так и дальше — придется пополнять боезапас, — не скрепляя фразы логикой, подытожил он.
— Не думаю. — Скитович протянул руку к телефону, стоящему на тумбочке. — Как связь с миром? — Он поднял трубку. — Гляди-ка ты — фунциклирует.
— Функционирует, — поправил Гаркавый.
— Знаю, но так удобнее.
— Слушай! — Гаркавый встрепенулся. — Отсюда же можно переговорить с нашей больницей! Может, Лена уже пришла в себя? — Он взял трубку. — Я постоянно думаю об этом…
— Звони, Ромео, — Скитович встал. — А я в ванную — денек, однако, выдался жарким.
Гаркавый минут десять крутил диск телефона, пока на том конце провода не ответили.
— Алло, реанимация? — Он весь превратился в слух. — Я насчет Кокориной… Что? Не понял? Потребовалась срочная операция? Отправили в Москву? — лицо его потемнело. — А точнее? Российский нейрохирургический центр? Понял… — он в смятении положил трубку.
— Как там дела? — Скитович мокрый, вхщних плавках, бодро вынырнул из ванной.
— Плохо. — Гаркавый выглядел растерянным. — Ей стало хуже.
Скитович удивленно присвистнул:
— Но ведь все было нормально?
— Какое-то там постравматическое осложнение. Ее отправили сюда, в Москву, на операцию.
— Дела… — Скитович потеребил затылок. — И что теперь?
— Я еду к ней. — Гаркавый решительно встал.
— Куда?! — Скитович широко расставил руки. — Не пори горячку — нам лучше лишний раз не светиться!
— А вдруг она сейчас умирает? — Гаркавый сделал несколько шагов в сторону двери.
— Зачем гадать? Вот телефон — позвони. — Друг мягким движением руки остановил его.
— Может, ты и прав…
— И это гораздо быстрей, — видя, что Гаркавый колеблется, добавил он.
— Убедил. — Гаркавый вновь прильнул к телефонной трубке. — Алло, справочная? Мне телефон Российского нейрохирургического центра, операционный блок, пожалуйста. Спасибо. — Он нажал рычаг. — Сейчас… Алло, нейрохирургический центр? Я мог бы у вас узнать? К вам сегодня девушка поступила, Кокорина Елена Валерьевна… Идет операция? — Гаркавый потер висок. — Перезвонить через час? Хорошо. — Он положил трубку и рухнул на кровать. — Ну доберусь я до вас, козлы! — Он судорожно сжал кулаки.
— Успокойся. — Скитович, как был — мокрый и в плавках, — присел на край кровати. — Все будет хорошо.
Гаркавый молчал.
— Час — не большой срок. Мы ей сейчас все равно ничем не поможем, а доводить дело до конца за нас никто не станет.
Гаркавый грязно выругался и, видимо, что-то решив для себя, резко встал.
— Верно. Обратной дороги нет: пока во всей этой конторе существует некий мозговой центр, будет литься кровь. Мы должны добраться до него любой ценой.
— Вот это другой разговор! — Скитович зашлепал за полотенцем. — А то раскис. Врачи сделают свое дело — сделай ты свое.
— И сделаю! — Гаркавый придвинул сумку. — В какой коробке патроны к пистолету?
— В банке из-под кофе. — Скитович натянул брюки.
Гаркавый зарядил обойму и вставил в пистолет.
— А ты классно стреляешь, — похвалил он друга.
Скитович улыбнулся:
— У меня был хороший учитель: майор Кубряков. Он всем курсантам рассказывал одну и ту же восточную притчу. Думаю, кто до конца в нее вник, уже не мог стать плохим стрелком.
— Что за притча? — вопросительно посмотрел Гаркавый. — Я тоже кое-чему научился в жизни из притч.
— Да простенькая такая, может, ты ее слышал. — Скитович достал из сумки автомат и ветошь. — О мастере стрельбы из лука и его ученике.
— Что-то не припомню такой.
