— Не совсем… но что-то в этом роде. Думаю, сегодня тебе придется с ним познакомиться.
— Мне?!
— Да, именно тебе. — Сажин невольно усмехнулся, видя, в какое замешательство пришел его собеседник. — Нестерильность в работе всегда грозит осложнениями. Твои ребята наследили при изъятии Библии и приволокли за собой «хвост». На снимке — дружок девицы, которую они чуть не отправили на тот свет.
— Но… как он вышел на фирму?
Сажину не хотелось рассказывать директору о Косареве и Кизиле, но утаить все не представлялось возможным. Он решил ограничиться полуправдой:
— Сведения о Библии были получены от моего нового оценщика: мне его подыскал Кизиль. Этот тип, что на фотографии, с оружием заявился вчера к оценщику, и тот, естественно, проболтался о твоем «заме». Так что жди гостя, и не одного.
— Их много? — Ладиса явно не обрадовала эта новость.
— Пока двое. Но они вооружены и, как бы банально это ни прозвучало, опасны.
— Что я должен делать?
— Ты должен обезвредить этого парня и его дружка. Если хочешь конкретнее, изволь. Я хочу, чтобы твой офис стал местом, где их в последний раз видели живыми.
— Хорошо, Иван Григорьевич, я все сделаю. — Ладис сунул снимок в карман. — Фотографии второго, насколько я понимаю, нет?
— Ты правильно понимаешь. — Сажин протянул директору два листка. — Тут все, что нам удалось собрать об этих парнях. Тот, что на снимке — Гаркавый.
Ладис внимательно ознакомился с содержанием листков.
— Чем они вооружены? — поинтересовался он.
— Предположительно: пистолет Макарова и снайперский автомат с глушителем, — сообщил Глеб.
— Что ж… — Директор посмотрел вопросительно. — Мне идти?
— Ступай. — Сажин, смягчившись, протянул на прощание руку. — Надеюсь, тебя не застигнут врасплох.
— Не застигнут, — удрученно пообещал Ладис.
— Вот и хорошо. — Сажин ослабил галстук на шее. — Ни пуха тебе…
— К черту! — Директор церемонно раскланялся и вышел.
Несколько минут Сажин молчал, подперев ладонью подбородок. Лицо его выглядело усталым.
— Глеб, можешь пока быть свободным, — наконец распорядился он.
Гаркавый проснулся от шума бегущей из крана воды. Покосившись, он обнаружил, что кровать друга пуста.
«Моется», — догадался он и вновь закрыл глаза. Вставать не хотелось.
— Проснитесь, граф, вас ждут великие дела! — голос показавшегося из ванной Скитовича звучал на удивление бодро.
Гаркавый с трудом пошевелил языком: во рту было до противного сухо.
— М-м-м, — недовольно промычал он и отвернулся к стене.
— Вставай, хорош дрыхнуть! — рука друга тяжело легла ему на плечо. — Ты не в санатории.
— Сам знаю! — огрызнулся Гаркавый и глубже вжался в матрац.
— Тогда — вперед. — Скитович несколько раз обежал вокруг стола, размахивая руками. — Сегодня мы должны быть в форме.
Гаркавый нехотя спустил ноги с кровати. Легкое пробуждение — удел счастливцев. В данную минуту он не относился к последним… Жаркое июльское солнце уже вовсю хозяйничало в номере, но Гаркавому было зябко. «Нервы», — мысленно констатировал он и через силу встал.
— Жизнерадостный рахит, — съязвил он в сторону друга.
— Пессимистичный бугай, — тот не остался в долгу.
Обменявшись быстрыми взглядами, они рассмеялись.
— Ну что, потревожим сегодня осиное гнездо? — Гаркавый резко выбросил руку, имитируя удар по воображаемому противнику. Мысль о близости развязки взбодрила его.
— Как пить дать! — Скитович взял со стола листок с внутренними телефонами гостиницы. — Но только — после завтрака.
— Само собой разумеется, — согласился Гаркавый.
— В номер закажем?
— Ага.
Завтракали молча. Каждый думал о своем, до последнего оттягивая разговор о том, что им вскоре предстояло сделать.
Гаркавый думал о Лене, Скитович — о превратностях судьбы. Мирно звякали тарелки.
— Отвратительный кофе, — нарушил молчание Гаркавый.
— Мясо недожарено, — вздохнул Скитович.
— Не гостиница, а черт-те что, — сошлись оба во мнении.
Скитович закурил.
Гаркавый, задумчиво глядя, как дым от сигареты клубится в лучах солнца, потер лоб. Пора было что-то решать.
— Думаю, Кизиль — не самая главная фигура в этой конторе, — сказал он. — Во-первых, он всего лишь «зам», во-вторых, подставился у Косарева. Истинный организатор вряд ли позволил бы себе такое.
— Логично. — Скитович стряхнул пепел. — Но это пока ничего не меняет: Кизиль — единственная зацепка, и говорить с ним все равно придется. Главное сейчас — определить предмет разговора.
В который раз за последние дни перед глазами Гаркавого встала картина лежащей на полу Лены, полуобнаженной и беспомощной. Кровь горячей пульсирующей волной ударила в виски. Задыхаясь от ярости, он зловеще-тихо произнес:
— Я хочу знать, кто ранил Лену и по чьей указке. Виновные в этом и в смерти ее матери должны умереть. Иначе с таким грузом на душе мне не жить…
— Хорошо, — кивнул Скитович, — конкретизирую. — Кизиль, безусловно, знает об этом деле все. Должен, по крайней мере. Как минимум, вырисовываются три фигуры: организатор и предположительно два исполнителя. Хотя… не исключаю, что организатор и какой-нибудь исполнитель — одно лицо. И вполне может быть, что это Кизиль и есть.
