Зарычав, разозлившись на самого себя, я сжал шпагу двумя руками и пошёл на матку. Та ускорилась, начав производить пчёл в два, а то и три раза быстрее. Ни на что большее она была не способна. Отмахнувшись от очередной летающей твари, я вонзил меч в тело пчелиной матки и для верности вогнал в её глаза по два «касания хаоса». Так будет надёжней.
В груди в буквальном смысле вспыхнул пожар — кожа почернела и начала сжиматься. Источник дошёл до предела. Ещё одно заклинание — и он перегреется, превратив меня в магического импотента. Это восстанавливаемо, но потребует непозволительно много времени и ресурсов. Воину хаоса в современном мире такого не позволят.
Поэтому, перешагнув пока ещё живую матку, я положил руки на кристалл силы и втянул его в себя. В меня обрушилась внешняя сила, которая не тушила, а наоборот, ещё больше распаляла пламя в моей груди, но сейчас это было даже на пользу.
Боль — это хорошо. Боль — это доказательство того, что я всё ещё живу.
Создание канала связи — вещь весьма трудоёмкая и тяжёлая. Требует полной концентрации и желательно максимально подготовленного тела. Отдохнувшего, выспавшегося, готового изменяться. У меня же, кроме моей воли, не было ничего. Ни концентрации, ни отдыха. Однако отказываться от такого подарка судьбы я не собирался. Это всего лишь канал связи. Один из десяти, которые мне нужно создать в своей жизни. Поэтому отступать мне физически нельзя!
В меня потоком хлынула энергия — пчелиная матка умерла, и кристалл перестал сдерживать свои силы. Едва не задохнувшись от напряжения, я всё же сумел всё покорить и начать выжигать новый канал связи источника с разумом. Каждая кроха расстояния, которое я проходил, вызывала во мне бурю боли. Хотелось плакать. Орать. Кричать на весь свет, что я не могу больше терпеть, но я упорно выжигал кусок за кусочком, прокладывая новый путь.
Он получался значительно шире, чем три предыдущих. Первые три канала я формировал на чистой воле, без дополнительного источника, поэтому они получились стандартными. Такими, как у всех. То, что получалось у меня сейчас, больше походило на канал связи серьёзного мага. Собственно, из-за этого мне разлом четвёртого ранга и понадобился. Для того чтобы всё исправить.
О том, что можно прожигать каналы, а не формировать их в доступных местах, я узнал случайно. Один из спасённых рассказал. Поэтому, начиная с седьмого, все остальные каналы я делал правильно. Но первые шесть остались старыми — их было уже не изменить. Слишком они укрепились в моём теле, слишком много на них было завязано.
Но сейчас есть возможность сделать всё правильно! Как только четвёртая нить была создана, превратив меня в мага хаоса четвёртого ранга, я вернулся к первым трём каналам, созданным совсем недавно. Они ещё не въелись в тело и оставались податливыми, поэтому я приступил к их усилению. Никаких поблажек!
Когда я открыл глаза, рядом со мной никого не было. Ни туши пчелиной матки, ни кристалла, ни Зарга. Я попробовал подняться на ноги, но не смог! Тело больше не слушалось. Захрипев, я рухнул на спину, думая таким образом хоть немного разогнуться, но не тут-то было! Свело и спину, и руки, и ноги. Я превратился в живую статую! Мышцы задеревенели и не желали работать. Хорошо хоть дышать можно было.
— Он очнулся! — раздался радостный крик, и вскоре вокруг меня появились люди. Зарг со всей своей группой обступили меня со всех сторон, глядя верху вниз, и никто из них даже пальцем не пошевелил, чтобы мне помочь. Просто стояли и смотрели.
— Вылечить бы его, командир? — наконец предложил один из добытчиков.
— Он не уложился в срок, — заявил Зарг. — Поэтому ему не положено лечение.
— Ты видел, что он с собой делал? — настаивал добытчик. — Ты бы так смог?
— Я? — Зарг поднял удивлённый взгляд на своего подчинённого. — Я что, по-твоему, больной? Выжигать канал силой кристалла — до такого только маги хаоса додуматься могли! Но к делу это не пришьёшь — он не уложился в двое суток, что отмерил ему ректор. Поэтому никаких поблажек. Хватаем его и тащим к повозкам. С этим разломом мы закончили.
Хотелось возразить, но возможности такой не было — язык просто не ворочался. Меня ловко подняли и вытащили из разлома, что тут же схлопнулся. Рядом стояла нагруженная телега. Точнее, на телеге лежало всего несколько кисетов путника, но они были такими тяжёлыми, что рессоры повозки оказались выгнуты в обратную сторону.
Меня уложили вместе с кисетами, сами же добытчики побежали рядом, помогая коням толкать невероятную тяжесть. Если до разлома мы добирались два часа, то назад ехали, наверно, все пять! И всё это время мои мышцы отказывались работать, словно насмехаясь над тем, что я сотворил со своим телом.
На самом деле было стыдно. Не из-за того, что я провалил задание и ректор разочаруется. Эту беду я как-нибудь переживу. Мне было стыдно, что моё новое тело оказалось настолько слабым! Прежний я на втором ранге прошёл бы этот разлом за пару часов, даже не заметив. Нынешний я на третьем превратился в статую, которая едва может дышать.
