– О любви я думаю… о соломенной любви.
Попутчица снова улыбнулась, но мне показалось, что за этой улыбкой она спрятала свою печаль.
– О соломенной любви? Странно… Соломенная любовь. Что это?
– Сама не пойму. Знаете, кто такие соломенные жёны?
– Слышала. Или читала где-то. Вроде бы это жена и не жена. Муж как будто есть, и нет его, на самом деле. Мотается где-то. Вроде бы по этому поводу существуют разные версии. Даже шуточные.
Я попыталась наш разговор направить в непринуждённое, даже весёлое русло. Но поняла, что моя собеседница и не думает веселиться. Она была сосредоточена, напряжена, словно готовилась к опасному прыжку. «Наверное, это прыжок в прошлое. Ох, как иногда страшно возвращаться в него. Сама порой гоню некоторые печальные воспоминания…»– думала я, глядя на Элизу.
– Да, Гела, вы правы. И есть и нет её, этой любви…
– Вы так честно признались в этом. Редко, кто говорит, что думает о любви. Тема такая… тайная, интимная. Личная.
– Она очень личная, вы правы. Я ношу её долгие годы в себе. Но почему-то призналась вам. И не боюсь в очередной раз обжечься, как обжигалась много раз из-за своей доверчивости. Странно…
– Расскажете?
– О, это длинная история. В ней несколько мгновений счастья и вся жизнь. Она очень личная. И ни один человек в этом мире не знает моего alter ego.
– Альтер эго? Как понять?
– Я сама недавно узнала, как называется моё второе я. Не скажу, что это была вторая жизнь, её не было. Но было что-то большее, необходимое мне…
– Вторая жизнь? Это как? Вы говорите загадками.
– Я сама ещё не разобралась в прошлом. Всю жизнь я прожила как в кипящей воде. Мне хотелось выпрыгнуть из этого котла, но я не смогла. Или просто не сумела. Может, я лукавлю – не захотела. Не знаю, зачем повергла себя на такие душевные муки.
Элиза снова долго смотрела в окно. Что она видела там, в скучном пейзаже? Струйки серого дождя ударялись в вагонное стекло, рассыпались на мелкие капли и скатывались косым пунктиром вниз. За туманным окном уныло тянулся в прошлое редкий мокрый лес. Поезд ритмично раскачивался из стороны в сторону.
– Много лет назад, а это был 1985 год, по приказу главного редактора одной местной газеты я отправилась в Москву на курсы повышения квалификации… – попутчица начала повествование неожиданно, продолжая смотреть в окно, – мне почти двадцать пять, а я впервые лечу на самолёте в столицу из далёкого дальневосточного города! Страшно. Но хотелось в неизвестность и так хотелось новых ощущений, что страх меня не останавливал. Давно устала от монотонности и унылого существования. Нужны были хоть какие-то перемены.
Москва шумная, незнакомая, чужая вначале напугала толпами людей, расстояниями, но я быстро освоилась и притворилась москвичкой. По совету опытной коллеги заселилась в недорогую гостиницу, и на второй день поехала в агентство по делам редакции. Неделя добросовестных занятий поглотила всё свободное время. Курсы подходили к концу. Завтра домой. А я ещё нигде не побывала и не влипла ни в одну историю, а это бывает крайне редко. Как же так, со мной обязательно что-то случается. Я невезучая, понимаете меня? А тут такая тишина…
Казалось, что Элиза уже не замечала меня. Она отсутствовала, я это видела по отрешённому взгляду. Я слушала свою попутчицу, боясь спугнуть её каким-нибудь нечаянным движением. А она говорила, говорила, словно боялась что-то невысказанное оставить в своей душе. Для меня главное, не мешать собеседнику, стараться быть беспристрастным, важно забыть обо всех своих проблемах и полностью окунуться в проблемы того, кто вам открыл свою душу.
Я часто задумываюсь над одним вопросом: почему незнакомые люди так быстро сближаются в поезде? Почему доверяют случайному попутчику то, о чём никогда не рассказали бы даже самому близкому? Что за магия сближает людей, о которых несколько часов назад ничего не знал? Вероятно, монотонный стук колёс, размеренное покачивание вагона, смена пейзажей за окном располагает к откровенности?
Наши пути разойдутся на перроне в Москве, и мы никогда не увидимся. Возможно, и наша душевная беседа вскоре забудется. Такова она человеческая психика. Но сейчас… сейчас мы были в другом мире, в мире оторванном от реальной жизни.
Мы сидели друг против друга, готовые к длительному приятному общению. Неожиданно у меня возникла ассоциация с коротким эпизодом из романа Фёдора Михайловича Достоевского «Идиот»: «В одном из вагонов третьего класса, с рассвета, очутились друг против друга, у самого окна, два пассажира, – оба люди молодые, оба почти налегке, оба не щегольски одетые, оба с довольно замечательными физиономиями, и оба пожелавшие, наконец, войти друг с другом в разговор.
Если б они оба знали один про другого, чем они особенно в эту минуту замечательны, то, конечно, подивились бы, что случай так странно посадил их друг против друга в третьеклассном вагоне петербургско-варшавского поезда…»
А между тем, Элиза продолжала свой рассказ.
