– Мне теперь кажется, что они вообще мало о чем рассказывали. По крайней мере, правду.
Взгляд женщины был все еще прикован ко мне, и вдруг Хантерс-Рок и все то, что я полагал хорошо мне известным, показалось чем-то вроде любимой книги, которую я когда-то читал и перечитывал, но от которой в моей памяти теперь осталось лишь название.
– Так что же вы узнали? – спросила женщина.
– Моя мать не могла иметь детей.
– Больше не могла? – спросил Бобби. – После тебя?
– Нет. Вообще не могла.
В бар мы отправились все вместе. Эд-младший встретил нас без особого восторга и сообщил лишь, что старика не видел и до сих пор понятия не имеет, где тот может быть. Он продолжал повторять то же самое, даже когда Зандт отвел его в сторону. Я не слышал, что говорил бывший полицейский, но, судя по поведению Эда, вполне можно было предположить, что Зандт умел действовать весьма убедительно.
– Похоже, ваш партнер готов на все, лишь бы поймать убийцу, – заметил я, обращаясь к Нине.
Она отвела взгляд:
– Вы понятия не имеете насколько.
Зандт наконец оставил бармена в покое, и тот снова быстро скользнул под прикрытие стойки.
– Мы зря теряем здесь время, – сказал Зандт, когда мы снова вышли на автостоянку. – Не хочу вас обижать, парни, но я не понимаю, каким образом этот старый пропойца мог бы помочь нам с Ниной в наших поисках. Возможно, для вас это и имеет значение, но нам оно ничего не дает, а Сара все ближе к смерти, с каждой минутой, которая пропадает впустую.
– Так что ты в таком случае предлагаешь, Джон? – спросила женщина. – Вернуться в Лос-Анджелес и сидеть там?
– Угу, – ответил он. – Именно это я и хотел предложить. В твоем доме я тоже не терял времени даром. Мне кажется…
Он покачал головой.
Она нахмурилась:
– Что?
– Расскажу в самолете, – пробормотал он.
– Ладно, – сказал я. – Не буду вам мешать.
Я отошел к нашей машине.
– Похоже, наша компания готова распасться, – сказал я Бобби.
– Так что будем делать?
– Пройдемся по улицам, заглянем в бары, закусочные, библиотеки и прочие места, где бывают люди. Здесь не Нью-Йорк и не так много мест, где он мог бы спрятаться.
– Когда-то ты был с ним знаком. У тебя нет никаких соображений насчет того, куда он мог пойти?
– На самом деле я его толком не знал, – сказал я, глядя в сторону бара. – Я просто заходил сюда выпить, когда был подростком. Мы проводили здесь время, и он продавал мне выпивку. Вот и все.
Я снова вспомнил тот вечер, когда отец приехал в бар вместе со мной, и то, как Эд потом подавал мне пиво, а я чувствовал себя в какой-то степени предателем. Теперь я понимал, что в событиях того вечера мог присутствовать некий подтекст, нечто такое, чего тогда я просто не заметил. Пиво, которое он тогда пододвинул ко мне жестом одновременно грубоватым и доброжелательным, – конечно, это могло ничего не значить, но теперь я уже так не думал. Вполне возможно, что он на самом деле хотел сказать: «Да уж, знаю, каким может быть твой старик». Если так – то из этого еще в большей степени следовало, что Эд вполне мог быть человеком, снимавшим первую половину второго видеофрагмента, и он же валялся без сознания на полу. Вместе с тем казалось еще более странным, что, встретившись десять с лишним лет спустя, мой отец и Эд ничем не показали, что знакомы. Видимо, в Хантерс-Роке произошло нечто такое, из-за чего распалась компания друзей, но каким-то образом трое из них снова встретились за тысячу миль от него и стали делать вид, будто между ними ничего не было.
Они притворялись даже передо мной, но теперь, похоже, это выглядело вполне осмысленно. Если у моей матери не могло быть детей, то кем, черт побери, был я?
Деревья на фоне пасмурного неба над баром казались иззубренными и холодными. Возможно, их вид или запах хвои в холодном воздухе вызвал у меня столь яркие воспоминания о том вечере. Запахи на это вполне способны, даже еще в большей степени, чем образы и звуки, словно самые старые наши воспоминания до сих пор находят свой путь, полагаясь на обоняние.
– Погоди минуту, – сказал я, чувствуя, как некий неясный образ возникает в моей памяти. Я закрыл глаза, пытаясь сделать его более четким, вспомнить, о чем говорил Ленивый Эд в том году. О каком-то проекте, который выглядел фантазией человека, не отличающегося особыми умениями, включая поддержание чистоты в собственном баре.
Наконец я вспомнил.
– Есть еще одно местечко, где можно было бы попытаться.
– Давай, – сказал Бобби.
Я посмотрел на остальных. Ясно было, что Зандт не намерен здесь больше оставаться. Женщина выглядела не столь уверенно. Я принял решение за них – тем более что у меня не было ни времени, ни терпения объяснять наши намерения другим.
– Удачи! – крикнул я, садясь в машину, и мы с Бобби уехали.
