Вара тут же оглянулась по сторонам, выискивая упомянутого товарища глазами. Про шорохи это было понятно, проснуться с пригревшейся под подолом змеёй никто не хотел (кстати, ведь в горах змеи тоже водятся!), но вот про двухдневный сон – это перегиб. Динату трудно было верить на слово тому, кто знал его ещё мальчишкой. Этот проказник умел бесстыже врать на ходу. «Тебе самое место между торгашами, как ты умеешь зубы заговаривать», – это частенько приходилось ему слышать не только от матери, но и от других женщин. Аскару верили. Он был в детстве хорошим мальчиком.
К сожалению, того не было видно поблизости, а Ноа только пожала плечами, не опровергая, но и не подтверждая сомнительной информации. Она познакомилась с Кирой ровно сутки назад, и про её появление в крепости знала не больше других. Так что, да – надо будет выспросить Аскара при удобном случае.
Перекинув ремень винтовки через голову Киры, Ноа осторожно вытащила её из-за спины и подсунула вместо этого шкуру. За прошедший день она успела уже понаблюдать за своей вожатой, в особенности за тем, как она обходится с оружием, и быстро выучила, что та предпочитала лишний раз проверить, не заряжена ли винтовка. Как её открывать рычажком, она видела и теперь впервые сама попробовала. Изучив пустой затвор и представив себе, как это приспособление работает, она вернула рычаг в прежнее положение. Тихий лязг металла, очевидно, не подходил под характеристику хруста и подозрительных звуков, поэтому Кира в этот раз не проснулась. Только тихо простонала во сне, когда её тело слегка ворочали.
Ноа немного поёрзала, вытянув уставшие ноги и устраиваясь так, чтобы и ей было относительно удобно, и Кира не свалилась на бок, потеряв свою опору. Про комфорт кровати или тюфяка сейчас можно было лишь мечтать. Главное – вообще поспать. Нет, даже не это. Наверное больше – уснуть без боязни, что ночью придётся вскакивать от поднятой тревоги. Главное – вообще проснуться. Те же обещания, что скоро как-то всё образумится, которыми матери кормили своих детей за ужином, теперь и взрослые говорили себе, устраиваясь на каменистой земле вокруг костерков. Когда табор доберётся до столицы, они все охотно поспят два дня кряду.
Винтовку Ноа положила подруге поперёк ног – как та её обычно клала, когда хотела отдохнуть на привале: прикладом в правую сторону. Ноа нащупала левую руку Киры, на которой она при падении набила себе синяков и царапин (слава богу не сломала). Ладонь была сжата в кулак. Пальцы раскрываться не хотели – значит зажимали патрон. Всё как обычно. Когда Ноа днём попробовала аккуратно разжать её из любопытства, Кира сразу проснулась и отдёрнула руку. Тогда Ноа узнала, что Кира в кулаке сжимала патрон. Это была ещё одна из её привычек – она часто вертела чем-то в руке: шишкой, прутиком, на худой случай просто камушком. Когда она спала, то, естественно, сжимала в кулаке патрон – на случай, что придётся из сна сразу бросаться в бой с кем бы то ни было. За прошедший день Ноа сделала много интересных наблюдений в поведении подруги. Это была отличительная черта умной тихони – она обладала хорошей памятью и замечала многое, на что другие могли вовсе не обратить внимания. Из всего она успела понять одну важную вещь: Кира была ещё более скрытной натурой, чем казалось, и привыкла с детства утаивать от всех свои секреты.
– Кто она вообще такая? – спросила Вара, когда Ноа уже закрыла глаза. – Как мы заболтались, так я и забыла про это. Кого ни спроси, никто эту девку не знает и раньше не видел. Но она же не могла свалиться с неба, правильно? Мать да отец должны же быть кому-то знакомыми?
– Я не знаю, – устало ответила Ноа, не открывая глаз. – Она мне ничего не рассказывала. Всё, что я слышала, это что её пару дней назад привели. А откуда родом… Аскар говорил – в лесу выросла.
– Ну так у нас кругом леса, куда ни глянь.
– Да, – согласилась Ноа и, немного помолчав, вспомнила: – Сходка. Так он назвал деревню. Говорит, откуда-то из тех краёв. Там много людей раньше селилось. А кто родители, тоже не знает.
– Это да, там раньше много наших селилось. Пока не пришли эти… Эх…
Вара горестно вздохнула.
Ноа умолчала, что Кира была в плену у «этих…» (мужчины по секрету сказали). Женщины в благодарность за проявленный героизм в бою и стойкость во время первого дня похода укутали Киру во всеобщее сострадание и даже благоговение; скажи им, чего она ещё настрадалась в прошлом, они бы вовсе задавили её безмерной жалостью. Поэтому, наверное, Кира и держалась больше в мужской компании – они не жалели её слёзными охами-эхами. Они уважали её. Так, будто она с детства устраивала вместе с ними проказы и дралась подростками банда против банды. К таким воинственным девушкам мужчины всегда относятся с большим уважением и симпатией. Для них это не «рёвы-девчонки», а боевые товарищи. Ноа тоже хотела в детстве играть не с куклами, а с мальчишками в разбойников, но всё, что ей было позволено – это стрелять во дворе из лука.
