Вернувшись из Ецион-Гавера, Соломон сразу же поспешил на стройку, где среди кажущейся суеты и неразберихи уже четко вырисовывались контуры будущего Храма. Оставив свиту свою в стороне, царь, никем не замеченный, в течение нескольких часов наблюдал за работами, передвигаясь от площадки к площадке. Ближе к полудню его увидел Хирам и поспешил к Соломону, приводя на ходу в порядок перепачканную в пыли одежду.
— Приветствую тебя, великий царь! — поклонился Хирам. — Давно ты не появлялся у нас. Видишь, мы многое успели сделать с того времени, когда виделись с тобой здесь в последний раз, — с нотками гордости в голосе произнес Хирам, указывая рукой на поднявшиеся стены Храма.
Соломон обнял строителя и увлек его в сторону, туда, где под шатрами, дожидаясь царя, скучала свита.
— Да, построили действительно много за те несколько месяцев, что меня здесь не было. Стены выросли, как трава после дождя. Я очень доволен тобой, мастер!
Как только Соломон увидел Хирама, он сразу же отметил перемены, произошедшие с ним за это время. Они были не менее, если не более разительные, чем те, которые произошли со строящимся Храмом. Финикиец постарел, осунулся. На сером, похудевшем лице пролегли глубокие морщины, кажущиеся еще более резкими от въевшейся в них пыли. Глаза мастера, обрамленные темными припухшими кругами, потускнели, затуманились, покрылись влажной пеленой, словно присыпанные песком и бесконечной усталостью.
Выдержит ли он до конца строительства? Л если нет, кто способен заменить Хирама? Помощники мои годны только на разговоры и интриги… Вон как морщат носы от пыли, — подумал царь, неодобрительно глядя на свою свиту.
Хирам вежливо кашлянул, привлекая внимание Соломона.
— Ты задумался, великий царь. Может, что-то тебе не понравилось? Скажи, нет вещей, которые нельзя было бы исправить.
— Что ты сказал? — Соломон оторвался от своих мыслей. — Нет, нет, все прекрасно. Я просто подумал, сколь трудно тебе нести эту ношу.
Хирам пожал плечами.
— Я привык, но должен сказать — это самое большое строительство из всех, что я вел в своей жизни.
— Вот это и беспокоит меня. Неужели за все время среди людей наших не нашлось ни одного, кто смог бы помочь тебе, освободить от некоторых обязанностей, не говоря уже о том, чтобы в чем-то заменить, хоть в самой малости?
— Почему не нашлось? С начала строительства многое изменилось, и я смело могу назвать с десяток помощников — толковых, способных самостоятельно решать многие вопросы. Я мог бы им поручить уже сегодня отдельные участки работы, просто привычка делать все самому останавливала меня.
Соломон взял мастера за руку.
— Ты не подумай, что я перестал доверять тебе или ищу замену. Лучше тебя строителя нет на свете, и еще долго не будет. И люди мои, какими бы смышлеными они ни оказались, никогда не заменят великого мастера Хирама. Но строительство это продлится еще несколько лет, а ты выглядишь уставшим, очень уставшим… Нам предстоит еще многое построить, и я хочу, чтобы у тебя надолго хватило сил.
— Я понимаю тебя, — вздохнул Хирам. — Мне действительно нужно немного отдохнуть. И я подумывал уже, чтобы передать управление строительством толковому помощнику, а самому только осуществлять надзор и контроль, и вмешиваться иногда, если дело пойдет не так, как надо.
— И есть такой человек? — оживился Соломон.
— Мне кажется, есть! Я хочу собрать сегодня всех старших помощников своих и показать тебе его. Да ты и сам поймешь все, если захочешь поприсутствовать на собрании.
Вечером, после окончания работ, в большом шатре Хирама собрались все начальствующие на строительстве люди. Они расселись вокруг мастера, не заметив в темном углу царя, пожелавшего до поры остаться неузнанным.
Совещание, как всегда, начал Хирам.
— В целом, я доволен сегодняшним днем, — глядя в листок папируса, сказал он — Но строительство замедлилось. Причем уже несколько дней, как я замечаю это. И если к рубщикам камня у меня нареканий по-прежнему нет, — он кивнул в сторону засиявшего улыбкой тысячника Ревуима, — то остальные все больше и больше отстают. В чем дело? — обратился он к Ахии, начальнику над укладчиками камня.
Тот вскочил с места и, размахивая руками, сразу закричал:
— Почему всегда виноват именно я? Нарубили камень — не нарубили, обтесали — не обтесали, доставили его вовремя — не доставили, — все это не так заметно. А вот как поднимаются стены — сразу видно всем. Да, мы не так быстро делаем кладку, как раньше. Но стены стали выше, значит, и камень укладывать стало сложнее! А сам камень? Сколько раз я говорил — камень стали обрабатывать хуже! Мои люди теряют много времени, укладывая его. Да еще и подправляют постоянно. Камень последние несколько дней идет неровный, это замедляет работу.
— Что ответит на это тысячник Ессей? — нахмурился Хирам.
