— Нас просто заваливают глыбами рубщики камня. Разве не понятно, что обработать камень дело непростое и требует большего времени и умения, чем вырубить его в горах. И мои работники нервничают, потому что не успевают переработать его, — он зло посмотрел в сторону Ревуима, по-прежнему сияющего от недавней похвалы. — Хотите от нас хорошую работу — дайте больше времени. Не нужно нас торопить!
— Почему ты раньше мне не говорил об этом?
— Да, скажи и сразу станешь виноватым во всех бедах. Тут же найдутся доброжелатели, сразу же царю донесут, — махнул рукой Ахия. — Лучше уж промолчать — целее будешь…
В этот момент из своего укрытия вышел Соломон. Среди присутствующих раздался удивленный ропот, все вскочили.
— Садитесь и продолжайте, — произнес он. — А я с разрешения Хирама хочу просто поприсутствовать.
Люди уселись на места, наступила тишина. Тысячники, потупив глаза в пол, застыли, словно боясь пошевелиться.
— Хорошо, тогда буду говорить я, — Соломон вышел в центр круга и усадил Хирама на скамью. — Мне показалось, что все вы думаете не о том, как быстрее и лучше построить Храм, а только как выделиться среди прочих и осложнить работу своим товарищам. В общем деле нет правых и виноватых, есть те, кто умеет и хочет, и те, кто не хочет и не умеет. И вы все здесь начальствующие люди — тысячники, призваны заменить таких людей и обеспечить бесперебойную и качественную работу. Но вы не хотите этого делать, потому что для вас важнее и приятней неудачи ваших соседей, чем общие успехи в строительстве Храма. Тогда я заменю вас всех. Есть хоть кто-то среди вас, способный говорить о том, что и как нужно делать, а не кто виноват в том, что не сделано?
Наступила мертвая тишина. Никто не хотел говорить первым, чтобы не вызвать на себя гнев царя. Наконец, из заднего ряда присутствующих поднялся молодой человек.
— Это сотник над каменщиками, — скороговоркой прошептал в ухо царю Хирам. — Присмотрись к нему…
— Я не большой начальник, но раз меня позвали сюда, разреши сказать, — обратился он к царю.
Соломон кивнул головой.
— Все правильно ты сказал, великий царь. Мы работаем не вместе, а каждая группа сама по себе. У нас нет единой цели — только соревнование, кто заткнет за пояс соседа своего. И в этом виноват он! — Иеровоам ткнул пальцем в сторону Хирама. По шатру пронесся удивленный и испуганный ропот. — Да, Хирам прекрасный зодчий, равных которому нет во всем мире. Но он финикиец и не знает наших людей. Поэтому полностью доверяет тысячникам, которые постоянно враждуют и сводят между собой счеты. Для них, чем хуже соседу, тем лучше ему. Я работаю на вырубке камня, и мы завалили им стройку на двадцать дней вперед. Но будет ли от этого строиться Храм быстрее? Нет, не будет, потому что стены растут медленнее, чем мы этот камень заготавливаем. А почему так? Потому что с первого дня строительства ничего не меняется. Кто мог заранее знать, сколько людей и на каких работах должно быть? Это все стало понятно только через некоторое время. Тогда почему ничего не меняется спустя вот уже почти два года? Камня уже можно рубить значительно меньше, а людей послать на другие работы. Но нашим тысячникам это безразлично. Вся их забота — это выгородить себя и очернить своего товарища. Поэтому они дают Хираму неправильные сведения, а тот принимает все за чистую монету. А ведь совсем скоро начнутся отделочные работы, и куда тогда девать лишний камень… — Иеровоам вдруг осекся, замолчал, растерялся, испуганно посмотрел на царя. — В общем, как хотите, вам виднее, я сказал, что думаю, — он махнул рукой и сел на свое место.
— Погоди, ругать и критиковать может каждый. Что бы ты сделал, если бы тебя поставили управлять строительством? — спросил Соломон.
— Как я могу сказать, если кроме каменоломни своей, ничего больше не вижу. Но из того, что я знаю, — нужно сократить вчетверо количество людей, рубящих камень, и перевести их на его обработку.
— А смогут они? — усомнился Соломон.
Иеровоам хмыкнул.
— А что там особенно уметь? Моя сотня давно уже потихоньку камень обрабатывает, когда остальные люди не поспевают за нами.
— Хорошо, продолжай.
— Переносчики камня его не складывают, а бросают кое-как, потому что торопятся доставить очередную партию к стенам Храма. От этого много камня ломается и крошится, а значит, непригодно для кладки. Я бы добавил телег для доставки камня, а высвободившихся каменотесов послал в помощники укладчикам — пусть его наверх подают. И вообще, тысячников и сотников нужно менять местами, тогда они поймут, что и другие участки работ тоже важны, — Иеровоам сделал паузу, посмотрел на царя и, увидев, что тот благосклонно улыбается, осмелев, добавил: — Да и начальствующих людей слишком много, мешают они только.
Соломон переглянулся с Хирамом и сказал:
— Значит, начальников над тобой много? И работать, говоришь, мешают? Ну, а двух начальников выдержишь?
Иеровоам растерянно оглядел присутствующих.
— Это как понимать, великий царь? — испуганно выдавил он.
