Соломон с нескрываемым интересом разглядывал египтянина, пытаясь определить, сколько тому лет. Худощавое, если не сказать истощенное, тело жреца от шеи до пят было укрыто просторным, молочно-белым хитоном, скрепленным на правом плече золотой заколкой, выполненной в виде солнца и покрытой непонятными знаками. На удлиненном, с острыми чертами лице глубоко запрятанные под лишенными волос надбровными дугами блестели недюжинным умом прозрачно-голубые глаза.
— Ты очень внимательно рассматриваешь меня, — улыбнулся египтянин, — что-то в моей внешности вызывает у тебя удивление?
Соломон отвел взгляд.
— Глаза человека — отражение его души. Тебе предстоит выполнить очень важное задание, от которого во многом зависит не только мое будущее, но и будущее моей страны. Этим и только этим вызван мой интерес к тебе.
— И что увидел великий царь Израиля в моих глазах? Ходят слухи, что от тебя невозможно скрыть даже мысли!
Соломон усмехнулся.
— Если бы так, если бы так… — и уже серьезно добавил:
— Только всемогущий Бог читает в душах людей, как с листа папируса. Только он один. Мы же, смертные, пытаемся только угадать, что кроется за словами и взглядом человеческим. Но все усилия наши — суета и томление духа… Аменхотеп сказал мне, что ты умеешь видеть тайное и определять, что скрыто в недрах земных? Как тебе это удается или это такие же слухи, как и ясновидение мое?
Жрец улыбнулся.
— И то, и другое, — после некоторого раздумья ответил он. — Не умею я видеть сквозь землю, и скрытое от всех прочих неведомо и мне. Но и слухи о возможностях моих не лишены оснований. Любое событие или действие не бывает случайным — всегда что-то его вызывает и ему предшествует. Ты сейчас строишь Храм. И, как говорят, ваш Бог благословил тебя и даже повелел это сделать. Храмы многим богам строят и в Египте. И знаешь, что общего в наших храмах и Храме твоем? Как бы мы ни молились нашим богам, чуда не произойдет, и они за нас храмы эти не построят. Кроме воли на то богов, нужны еще знания, руки и воля человеческие. Ты — избранник Божий и строишь неведомую доселе страну, и это угодно Богу. Но чтобы получить золото необходимое для строительства, ты пригласил меня, не имеющего никакого отношения ни к стране твоей, ни к Богу твоему. И если я золото добуду, это для черни и людей непосвященных будет казаться чудом и умением видеть тайное и скрытое…
— А на самом деле? — перебил Соломон.
— А на самом деле это знания, накопленные за многие сотни лет жрецами египетскими, умение эти знания применить, разглядеть знаки и приметы, незаметные для глаз простых людей. Я много думал о том, почему горы рождают медь и золото, пустыня черную кровь, способную гореть, а озера белую соль; почему именно они и только в определенных местах? Я в течение многих лет наблюдал золотые и медные копи, шахты, где на большой глубине стены расцвечены драгоценными каменьями, словно ночное небо яркими звездами, и труд этот был вознагражден: я знаю теперь по особым знакам и приметам, где скрыто от глаз людских золото, а где драгоценные камни или горящая черная кровь земли.
— И не тяготят тебя эти знания? Многие знания только умножают скорби человеческие.
— Наверное, такова судьба моя и предназначение в жизни. Мы все живем, зная, что путь наш земной не бесконечен. Но ведь не скорбим о том, что первый наш шаг в жизни, это первый шаг к смерти?
— Но почему тогда, имея эти знания и возможности, ты не используешь их для себя? Судя по твоему виду, богатство — совсем не то, чем ты обладаешь.
— А ты, мудрый царь, разве ищешь золото лишь для того, чтобы украсить себя им с ног до головы или засыпать этим золотом многочисленных жен своих? Мы, жрецы египетские, многие годы наблюдаем за Израилем, за народом его и царями его. И я знаю, что ты хочешь мира и процветания для народа своего; знаю, что строишь ты величественный Храм единому Богу. Именно для этого жаждешь ты золота. А это благородная цель!
— Но тогда устремления мои должны вызывать в Египте только беспокойство и раздражение, особенно у жрецов, поклоняющихся идолам!
