— Ты сам скажешь, когда придет время, — пожал плечами Хуш. — Мое дело испытать корабли и подобрать команду, которой я смогу доверить свою жизнь в пути. Я многое о тебе слышал, царь Израиля. Ты обласкан вниманием богов, и все, что ты начинаешь, приносит успех. Так говорят многие люди. Значит, и плавание мое будет благополучным и интересным.
— Слышал ли ты что-то о стране Офир? — понизив голос, спросил Соломон.
— Сказочная страна, где золото лежит прямо на земле, но еще никому не удавалось его с этой земли поднять, — в тон царю, почти шепотом произнес Хуш. — Знаю о ней, и был там…
— Золото лежит прямо на земле, но никому не удалось его с этой земли поднять… — эхом повторил Соломон. — Это означает, что его там нет? А я слышал от верных людей о сказочных богатствах этой таинственной страны.
— Почему нет золота, я так не говорил. Страна эта действительно богата, люди ее носят на себе множество искусных золотых украшений — запястий, цепей, серег, щедро осыпанных драгоценными каменьями. Они легко и без сожаления расстаются с ними — меняют, продают и даже дарят. Да и такого большого количества золотых лавок и мастерских, как в их городах, мне не доводилось видеть ни в одной стране, где я побывал.
Золота там много, и люди местные охотно расскажут тебе обо всем. Но как только речь заходит о том, откуда они это золото берут, лица их становятся, словно высеченными из камня — суровыми, неприветливыми, подозрительными.
— Так, может быть, загадочное золото страны Офир не более, чем сказки, а золотые украшения ее жителей просто куплены у торговцев из других стран? На твоей родине тоже немало искусных мастеров золотых дел, может быть, финикийские или египетские торговцы везут изделия из золота в Офир?
Хуш отрицательно покачал головой.
— Много ли ты знаешь финикийцев, способных легко расстаться с золотом? Скорее с жизнью! Нет, золота в этой стране, как песка в море. И это становится ясным при первом же посещении домов местных жителей. Там можно не найти черствой лепешки, колченогой скамейки, но золотых украшений и даже посуды — во множестве. Есть золото в Офире, есть! Только гае его добывают, не скажет никто, да и, наверное, не знает никто, кроме избранных, давших обет молчания.
Соломон надолго задумался.
— Очень интересно мне то, что ты рассказал, — произнес он. — Действительно, загадочна эта страна. А я люблю загадки, люблю и разгадываю их… Кроме команды, набранной тобой, поплывут еще и воины мои, их тоже можно использовать в пути на всех корабельных работах, и еще один человек — египтянин. Он знает тайное и видит многое, что под землей скрыто. Этот человек стоит дороже всего золота, которое ты когда-либо видел в жизни своей. Береги его, как сына своего берег бы!
— Когда корабль в море, жизнь всех людей на корабле — как одна жизнь, и судьба всех — как одна судьба. Но я обещаю присматривать за ним в пути.
— Этого достаточно. Ты во время плавания отвечаешь за все и руководишь всем. А когда вы благополучно достигнете берегов, египтянин знает, как поступать дальше. Слушайся его во всем и исполняй все приказы его беспрекословно!
Вечером того же дня в Ецион-Гавер прибыла группа воинов из сорока человек. По взмыленным коням, запряженным в колесницы, серым от пыли лицам людей можно было безошибочно определить, что они очень торопились в пути. Солдаты спешились и стали приводить в порядок себя и лошадей, и только два человека немедленно поспешили к царю. Один из них, воинский начальник, щеголевато одетый молодой человек, подойдя к шатру, остановился у его полога; другой же — худощавый мужчина неопределенного возраста, с начисто выбритыми лицом и головой, лишь на мгновение задержавшись, чтобы поправить на себе белоснежный хитон, решительно вошел в шатер.
Соломон с нетерпением ждал этого человека. Как только тот появился на пороге, царь поспешил ему навстречу и, взяв за руку, увлек вглубь помещения, подальше от случайных глаз и ушей.
— Приветствую тебя, великий царь Израиля! — произнес египтянин.
— И я тебя приветствую, великий мудрец! — ответил Соломон.
— Не называй меня великим мудрецом, это выглядит насмешкой в устах царя, слава о мудрости которого облетела весь мир. Я лишь только скромный обладатель ничтожной крупицы знаний, накопленных жрецами Египта и Халдеи.
— Хорошо, пусть будет так. Действительно, кто из смертных смеет называть себя мудрецом под небом, освященным всемогуществом Сущего!
— Истинно так! — согласился египтянин.
— Прибыл ли ты в Израиль тайно, или это не укрылось от глаз других жрецов Египта?
— О том, что я здесь, неизвестно никому, кроме твоего слуги Аменхотепа, который и пригласил меня к тебе.
