Я вспыхнула. Но тетя, не заметив, перевела взгляд на Сибил, под ее взором девушка порозовела.
— Это и тебя, ласточка, касается. Надо будет заглянуть в ателье миссис Вандер в Солсбери, я слышала, там нужна швея. Тебе это отлично подойдет на первое время. А дальше можно было бы подумать о своем деле.
— Я с радостью пошла бы туда. Только у меня нет ни опыта, ни рекомендаций.
— Как это нет? А обшить Виолетту Тернер к сезону, по-твоему, недостаточный опыт? У тебя есть замечательные эскизы и мои рекомендации — достаточно, чтобы тебя принять. — Не хочу, чтобы такой талант пропадал в глуши.
— О, у меня вовсе нет таланта! И я вовсе не пропадаю здесь!
— Еще как пропадаешь, — снова встряла экономка, уже окончательно придя в себя. — Пора бы Готлибу сделать тебе предложение. И чего телится?! Уже вся деревня вас поженила, а он все молчит и молчит, молчит и молчит, молчит и…
— Мы уже поняли, что он все время молчит, мисс Моллоу! А у вас должно быть от излишней болтливости язык свело судорогой.
Но Финнифет не унималась.
— Я хочу сказать, это странно, что парень такой молчун. Другие болтают как сороки, рта не дают раскрыть, а этот — молчит. Может, ему в кузне молот упал на голову, вот и отшибло ему всю речь. Молот — он ведь ого-го какой тяжелый! От такого не только речь, всю память отшибет напрочь. Вот он, бедняга, слова то и позабыл! А мы тут ждем! Хотя с другой стороны, такой молчун в мужьях — это ж пряник, а не муж. И жене всегда покой и тишина и детям никакого наказания! Молчит себе и молчит, молчит себе и…
— Фи-и-нифет! — тетин голос громовым раскатом раздался над столом и гулким эхом отозвался по всему дому. Люпины в вазе задрожали, грозя осыпать скатерть оставшимися лепестками. Финифет смолкла, глазки ее удивленно забегали, будто она никак не могла взять в толк, в чем провинилась.
— Если ты сейчас же не прекратишь молоть языком, я тебя самолично препровожу в кузню и ударю тем самым молотом, о котором ты нам тут тараторишь. И тогда у нас наконец-то наступит покой и тишина!
С оскорбленным достоинством Финифет поднялась с места, собрала в поднос грязные тарелки и прошествовала на кухню. Ее спина выражала крайнее негодование. Но мы были абсолютно уверены, что ничего так не могло доставить ей большего удовольствия, как эта маленькая перепалка. Пока экономка убирала со стола, я разлила чай, а Сиб нарезала пирог с малиной. Все это время она расспрашивала меня о Даремской академии и директрисе.
— А ты окончательно уверена, что хочешь этого, Роби? — спросила она. Я сама неоднократно задавала себе этот вопрос, и поэтому смогла ответить твердо.
— Я хочу преподавать. Мне кажется… нет, я чувствую, что у меня к этому особое призвание. Я знаю, что будут трудности и мне еще многому предстоит научиться, прежде чем я обрету достаточный опыт… И потом есть еще дети и громадная ответственность перед ними. Но я готова. Я чувствую, что выбрала правильный путь.
— А как же Китчестер?
— А что он? — удивилась я.
Она выразительно взглянула и я догадалась, что она имеет в виду мое наследство.
— Я уже все давно решила. И еще тогда сказала обо всем. Я буду видеться с дедом и, если он будет приглашать меня, то гостить в Китчестере. Но не больше.
— Но ты можешь передумать, когда поживешь там. Ты сама говорила, что замок околдовывает.
— Надеюсь, что нет, — сказала я спокойным голосом, а у самой сжалось сердце. Как же она была права, впрочем, как и всегда. Сибил была проницательна. Она с легкостью видела в человеке то, чего он сам еще не осознавал. Мои душевные метания и то, что я все еще стою перед выбором — не остались для нее незамеченными.
За чаем тетя Гризельда изрекла:
— В лучшем случае эта работа может привести к серьезным переменам, в худшем — станет ценным опытом. Но мы не будем думать о худшем, только о лучшем. Если за шесть или семь лет ты завоюешь доверие среди попечителей и отменную репутацию преподавателя, то… Мы сможем воспользоваться титулом твоего деда и его связями в высоких кругах. Для тебя это станет значительной поддержкой, а для совета попечителей решающим "за" при рассмотрении твоей кандидатуры на пост директора академии. Ну, видишь, к чему я клоню?!
— Мисс Гризельда Уилоуби, да вы самая искусная интриганка! — воскликнула я.
Она озорно подмигнула мне, напоминая при этом счастливую заговорщицу
