Конечно же, мы болтали. Мы говорили обо всем на свете и никак не могли наговориться. Я рассказала ей о Дамьене. Правда, о некоторых его поступках и словах, умолчала, так как они были настолько личными, что я не могла поделиться ими даже с близкой подругой. Она же поведала мне о Рэе Готлибе. До сих пор их отношения для меня оставались загадкой. Как сказала Фини, их уже давно поженили в деревне, но никто не знал, как на самом деле обстоят дела между этими двумя. Сама Сибил ничего не говорила, а Рэй и подавно. Поэтому мне было лестно оказаться единственной, кому доверилась девушка.
Старушка Финифет напрасно наговаривала на него. Как оказалось, этот молчаливый богатырь уже давным-давно попросил Сибил выйти за него замуж. И подобрал для этого самые правильные, самые нужные слова, как уверяла меня подруга.
— Так чего же вы ждете? — спросила я, не удержавшись.
— Будь наша воля, мы бы уже обвенчались. Но мистер Готлиб хочет немного подождать.
— Опять? Или кузнец все еще считает, что его сын слишком юн для брака.
— Что ты, совсем нет. Дело в том, что… я не знаю всех тонкостей, да и Рэй мало говорил мне об этом… В общем мистер Готлиб хочет открыть свое дело. Он уверен, что оно заладится, потому что его инструменты, витые решетки и чугунные украшения хорошо распродаются.
— Но причем тут вы? Почему из-за какого-то чугуна надо откладывать вашу свадьбу?
— Со слов Рэя, я поняла, что если все будет хорошо, то мистер Готлиб сделает его компаньоном. Но тогда нужно строить еще одну пристройку к кузнице, нанимать людей и открывать контору в Солсбери.
— Я все еще не понимаю, причем тут ваша свадьба…
— Мистер Готлиб хочет, чтобы Рэй шел к алтарю будучи компаньоном. Он считает, что это добавит свадьбе солидность, и тогда он пригласит на торжество нужных для развития дела людей.
Сибил итак говорила тихо, а последние фразы вообще проглотила. Ее душили слезы.
— Но вы ведь можете обвенчаться тихо, без торжества. Тогда отцу Рэя не надо беспокоиться, что все происходит не солидно.
Я тут же пожалела, что высказала эту мысль. Сибил сжалась вся в комочек, подтянув к подбородку колени и обхватив их руками. Лицом она уткнулась в колени.
— Они никогда не согласятся на такое, — голос ее звучал глухо и надрывно. — Они привыкли к браваде, чтобы все видели и все знали, что происходит у них.
То, что она говорит о родителях Рэя, у меня не было никаких сомнений. Я немного знала их: мы приходили к ним с визитами, и нередко я встречалась с ними на улице. Что мистер Готлиб, что его жена, оба были громкими и шумными. После общения с ними у меня обычно гудела голова. И в лаконичном описании, которое дала им Сибил, заключался весь их образ жизни. Рэй был совершенно не такой. И я бы даже сказала, что в этот раз от яблони упало не яблоко, а тыква.
— А если все затянется и придется ждать два, три года или больше… Что тогда? Решать тут нужно не мистеру Готлибу, а Рэю. Сможет ли он пойти против воли отца, чтобы…
Сибил перебила меня. В первый раз я услышала в ее голосе нотки гнева.
— Ни в коем случае, я никогда не прощу себе, если из-за меня он порвет с семьей.
Я вздрогнула, вдруг осознав то, что сейчас предложила. Ведь так произошло с моим собственным отцом! Видимо я совсем лишилась ума или стала бесчувственной, раз посмела такое сказать, и мой язык не отсох и не отвалился в тот же миг. Я была так зла на себя, что больше не посмела заговорить с Сибил на эту тему.
Иногда сюда к нам приходил и Рэй, если отец не сильно загружал его работой в кузни, и он мог улизнуть на часок другой. По большей части он молчал, развалившись на мягкой траве, и общипывал тонкие веточки, сдирая с них кору узкими лоскутиками. Но когда я немного углублялась в заросли, чтобы оставить наедине парочку, и принималась с упоением созерцать муравьиные кучи, наблюдая за непоседливыми, вечно куда-то бегущими крохами, то улавливала монотонное бубнение Рэя. Первое время я пыталась вслушиваться, стараясь уловить слова, но звуки были настолько неразборчивые и тихие, что у меня возникло сомнение в том, что сама Сибил хоть сколько-нибудь понимает, о чем вообще говорит ее кавалер.
Настал день переезда. Еще накануне я уложила вещи, и теперь мне нечем было заняться, поэтому с утра беспрестанно бегала к окну и высматривала экипаж. В этот раз Фини благоразумно умолчала о дне отъезда в Китчестер, и меня провожало весьма скромное количество народа. Хотя люди были не прочь прийти к нам и поглазеть, а заодно выказать мне свое глубокое уважение.
