— О, я не брошу шить. Об этом не беспокойся, — произнесла она чуть взволнованным голосом. — У них большая семья, и я не буду сидеть сложа руки.
Я не верила своим ушам. Такая покорность была совершенно в духе той Сибил, задавленной и запуганной, что жила под гнетом своего дяди. Как будто бы любовь к Рэю полностью лишила ее чувства собственного достоинства. В ответ на мое возмущение она лишь спокойно улыбнулась.
— Когда любишь, то свои собственные желания и устремления не имеют значения. Только то, что важно для любимого.
— Сибил, то, что ты говоришь, похоже на рабскую преданность, а не взаимную любовь.
— Возможно…но не это ли любовь, когда ты полностью отдаешься человеку — и душой, и разумом? Не это ли счастье — быть допущенной к его сердцу, разделять с ним его заботы, и быть единственной подругой в его радостях и бедах до самой своей смерти! Не удовольствие ли — преданно заботиться и служить любимому мужу, оберегая каждый его день, каждый час и минуту его жизни? Вечную благодарность должна питать девушка, отмеченная таким благословением.
— А что же твои радости и беды? Мне претят глупые предрассудки, будто семья состоит только из мужа, а жена так, какой-то бесполезный, бессловесный и совершенно ничтожный придаток, обязанный, как ты говоришь, до самой смерти служить мужу! Я жду, что мой избранник будет считаться не только с моим мнением и желаниями, но и ценить мой ум, мои чувства и поступки. А не лошадиную покорность! И моя личная свобода будет для него так же важна, как и собственная. По мне, любовь основывается на взаимности, а не на подчинении.
— Да…наверное, так и должно быть. Но я не читала так много книг, как ты, не получила образования, как у тебя, и потому слишком невежественна, чтобы судить о таких вещах. Я живу так, как подсказывает мне сердце. А оно… не совсем принимает твои современные взгляды… И поверь мне, Рэй уважает и любит меня, но он никогда не встанет против воли отца. Для него это также немыслимо, как зимой знойный полдень.
Вот так с присущей ей чуткостью и мягкостью Сибил дала понять мне, чтобы я не вмешивалась в ее дела, и что она приняла решение и не отступится.
Свадьбу решено было играть в середине октября. Как раз к этому сроку мистер Готлиб обязался уладить все вопросы по назначению Рэя младшим компаньоном. Он все еще лелеял мысль воспользоваться свадьбой сына в деловых интересах и пригласить возможных клиентов и людей со связями. Поэтому щепетильному и гонявшемуся за солидностью кузнецу хотелось, чтобы венчание прошло в главном соборе Солсбери. Но тетя осталась глуха к его намекам и непонятно откуда взявшейся уверенности, что она может оплатить такие расходы.
— Наверняка граф Китчестер не откажется от приглашения, — осторожно высказался мистер Готлиб, и мы вмиг поняли, откуда дует ветер такой нахальной уверенности. — А знатному гостю негоже ютиться в той развалюхе, что стоит у нас на центральной площади!
— А с чего бы ему принять его? — жестко спросила тетя. — Я не герцогиня Йоркская, чтобы мои приглашения не могли отклонить.
— Но, милейшая Гризельда, вы же воспитали его внучку, — сладко проговорил мистер Готлиб. — Весь Гаден-Роуз только и трещит о том, что мисс Сноу пользуется большой благосклонностью графа и его гостеприимством. Он должен быть вам весьма признателен.
— Это не повод клянчить у него деньги на оплату ваших амбициозных нужд! — не церемонясь, рявкнула тетя, не стесняясь смутить кузнеца. Его торгашеские планы уже начинали злить ее.
Мистер Готлиб был весьма догадливым человеком, хоть и провел всю свою жизнь в убийственной жаре кузницы, где даже жестяное ведро с водой для питья нагревалось в считанные минуты, что уж говорить о слабых мужицких мозгах. Поэтому он оставил эту болезненную для обоих тему и безнадежно вздохнул, простившись с мечтами о титулованном госте, и возможном, если он сумел бы себя правильно подать, а он бы сумел, попечителе его бизнеса.
После обеда за мной прибыл экипаж. Тетя провожала меня в подавленном состоянии. Ее совсем не радовало то, с какой стороны показали себя Готлибы. И хотя она всю свою жизнь прожила с ними бок о бок, их истинное лицо открылось ей только сейчас. Нет, тетя ни в коем случае не была против Рэя, ей нравился этот "большой тихоня", тем более ее подопечная испытывала к нему теплые чувства, как говорила тетушка. Она питала надежды, что семейная жизнь изменит парня и он не останется таким тюфяком навечно.
В дороге кучер, не умолкая, делился радостными новостями. Его дочь та самая, что замужем за фермером из Хэмптшира на днях родила сына. Ребенок, как и следовало, вылитый ангелочек! Правда, сам новоявленный дед еще не видел внука, но посыльный мальчишка детально описал малыша и при этом клялся и божился, что прирастет к колючему чертополоху, если только ляпнет хоть слово неправды. Мистер Дамьян же был так добр, что предложил кучеру съездить в Хэмптшир — проведать дочь и внука. И обещался сам уладить этот вопрос с милордом.
