— Держите себя в руках, мисс, иначе никакие компрессы со льдом не спасут вас от ожогов на нежных щёчках!
Когда же Готлибы соизволили явиться, то нечто весьма неотложное задержало Финифет на кухне, поэтому она была вынуждена открыть дверь с большой заминкой, а после с медлительностью, внезапно открывшейся в ней, проводила гостей в комнату. Под недовольные жалобы мистера Готлиба о нерасторопности служанки, заставившей их почувствовать тревожный дискомфорт, Фини удалилась, стрельнув в тетю Гризельду торжествующим взглядом.
Оба родителя молчаливого Рэя, стоявшего позади них и разглядывавшего ковер, отличались крупным телом и громким голосом. Их появление внесло в дом шумное и суетливое оживление. Миссис Готлиб, перенесшая тяжелую болезнь, из-за чего Сибил проводила долгие дни, ухаживая за больной, вовсе не имела на лице признаков недавнего недуга, а выглядела пышущей здоровьем и весьма окрыленной тем достойным угощением, какое уже успела унюхать.
Отец Рэя с окладистой бородой и тяжелым цепким взглядом был столь же говорлив, сколь его сын молчалив. Сразу же после обмена любезностями, мистер Готлиб завел речь о строительстве второй кузни, которое проходило также успешно, как и строительство библейского ковчега. Он возомнил, что кузня эта сыграет не менее грандиозную роль в его бизнесе и обретет важность не только для уилтширцев, но и для всех англичан, а может быть и всего человечества, чем черт не шутит!
Однако тетушка пребывала в уверенности, что, несмотря на хвалебные гимны кузнечному ремеслу, гости предпочитают сразу перейти к более насущным делам, чем посвящать нас в премудрости своей профессии на голодный желудок. Поэтому она предложила пройти к столу, что и было принято под шумное одобрение.
За столом влюбленные украдкой переглядывались. Хотя взгляды Рэя, сидевшего с таким видом, словно у него во рту взорвалась желчная жаба, я скорее угадывала, чем замечала. Парень низко навис над тарелкой, не зная, как приспособить свои громадные руки, чтобы на фоне белоснежной скатерти они не выглядели такими грязно-красными из-за огрубевших мозолей. Он нервно прятал то одну, то другую руку под стол, почти ничего не брал с блюд, и было заметно, что ему совсем не до еды и пища, жестким комом, вставала ему поперек горла.
После разговоров о ковке лопат для мистера Бредли и обрешетки на окна мистеру Претчу для защиты от дурных соседских коз, которые повадились лазить на кухню, чтобы полакомиться вымоченными в капустном рассоле яблоками из бадьи, мистер Готлиб проникся прелестью момента и решил, что это самое подходящее время для обсуждения "дельца".
— Милейшая мисс Уилоуби! — напыщенно произнес он, поднимаясь и не замечая, как тяжело задышала тетя. — Я не силен в словах… Говорю — как рублю с плеча: прямо, кратко, по существу. Я не ветряная мельница — без толку молоть не стану! Так что не гневитесь, если чем не угожу.
— Ну, что вы, мистер Готлиб, разве я когда…
— Сразу видно, вы женщина разумная. Так что мы с вами столкуемся!
— Столкуемся?
— Ни для кого не секрет, что мой сын и ваша…э-э…подопечная испытывают привязанность. Я бы даже сказал — привязанность, проверенную временем.
— Но был ее ужасный дядя! — вставила, повизгивая, миссис Готлиб. — Вы же помните его, Гризельда? Трудный был человек, ой, трудный! Если бы все осталось по-прежнему, нашему мальчику пришлось бы отказаться от своих юношеских порывов.
Я взглянула на Сибил — она была чуть бледнее вареной свеклы у себя в тарелке.
— Но сейчас препятствий никаких нет, милейшая мисс Уилоуби, поэтому я смею надеяться, что вы с одобрением отнесетесь к этой…затее и благословите их брак.
Тетя уже давно оставила попытки скрыть свои чувства. Она в упор смотрела на довольного собой мужчину и постукивала ногтем указательного пальца по рифленому краешку тарелки.
— А как же Тильда?! — наконец, громко выразила она донимавшую ее тревогу.
— А что Тильда? Вы так много сделали для девочки, что мы, да и не только мы, вся деревня, считает, что вы ей гораздо ближе, чем ее родная тетка, не правда ли, дорогая Нел?
— Чистая правда!
Слова, не знавшего чуткости, кузнеца глубоко ранили подругу. До сих пор она не смирилась с тем, что тетка не смягчилась к ней. В надежде, что однажды ее простят (никто так и не понял, в чем она провинилась) и откроют дверь Равен-Хауса, она все еще ходила к старому дому, хотя уже не так часто, как раньше.
— И подумайте, милейшая Гризельда, разве я могу просить благословления для сына у сумасшедшей?
— Она не сумасшедшая, — прошептала Сибил с дрожью в голосе.
— Сумасшедшая, девочка! — отрезал мужчина, сурово вперив в нее глаза. — И мы запрещаем тебе всякие попытки наладить контакт с ней!
— Вы не можете запрещать ей, милейший мистер Готлиб, — подозрительно мягко отозвалась тетя. — Пока что она еще моя подопечная, как вы только что сами сказали.
— Ну разумеется, миле…дорогая мисс Уилоуби. Так вы благословляете?
— Ее выбор я благословлю от всего сердца.
