Мне казалось, я растворилась в музыке. Она качала и баюкала меня на своих волнах, проникая в кровь и опьяняя. Криштиан молчал, хотя по бальному этикету, должен был что-то говорить, но этого не было нужно. У него вдруг оказались сильные и нежные руки, и я почти перестала чувствовать, что касаюсь ногами пола, я забыла, как именно нужно ими переступать, разум совсем не участвовал в этом. Будто я лечу-лечу, кружась, словно осенний лист. Я закрыла глаза, полностью доверившись умению своего партнёра.
Видимо, разговоры этого дня что-то растревожили во мне. Мне вдруг вспомнилось тонкое лицо мамы и лихорадочно блестящие огромные тёмные глаза. И как мы гуляли вместе в осеннем саду, и я приносила ей самые красивые листья. А она смеялась. Тихо, очень осторожно. Это были её последний смех и последняя наша осень.
Я почувствовала, как щёки стали мокрыми. Слёзы бежали и бежали из-под ресниц, но мне было всё равно.
Музыка стала звучать глуше, и мы вдруг остановились. Я заморгала, открывая глаза.
Оказалось, что Криштиан утанцевал меня из зала в какую-то полутёмную комнату. Принц молча протянул мне платок.
— Я растерян, — признался он. — Впервые девушка, танцуя со мной, плачет. Всё так плохо?
Ну что ответить на это? Даже поплакать не дадут!
— Я вспомнила маму, — призналась я. — Извините, ваше высочество. Вернёмся?
Он снял перчатку, взял у меня платок и аккуратно вытер моё лицо. И я замерла.
Удлинённые, красивой формы пальцы. Загорелые. С овальными гладкими ногтями, перламутрово-розовыми. А между средним и указательным…
— Шрам, — прошептала я.
Подняла лицо и встретилась с его удивительно-синими, как грозовые тучи, глазами…
Криштиан пожал плечами:
— Ужасно, конечно, — признался, растягивая слова, — в детстве мы бываем так неосторожны…
Я пихнула его руками в грудь, гневно наступая.
— Ну, и скольких вы успели ограбить или убить на большой дороге, Ваше высочество? А, может, лунный маньяк — это тоже вы⁈
Вот же мерзавец! И всё это время он смотрел на меня и… Ну, не мог же не узнать, верно?
— О чём вы, моя дорогая сумасшедшая невеста? — капризно уточнил принц, поднимая тёмные низкие брови.
Как я сразу не догадалась! Должно быть, меня сбила с толку эта яркая маскировочная раскраска…
— А Соловьём вас называют из-за голоса, сеньор Алейшо де Аншо? — ехидно прошипела я. — Пожалуй, я передумала выходить за вас замуж, высокородный разбойник. Вы поэтому и носите все эти павлиньи перья, чтобы жертвы не узнали вас!
Я развернулась и направилась к выходу, но Криштиан вдруг схватил меня за плечи и рывком дёрнул к себе.
Да как он смеет!
— Дорогая моя через чур догадливая невеста, — зашептал на ухо, обжигая дыханьем, — я вынужден разочаровать вас. Даже если я тот самый лунный маньяк, про которого вы упомянули, всё равно наша с вами свадьба состоится завтра. А сегодня мы продолжим улыбаться друг другу и беспечно танцевать.
Я резко обернулась, гневно уставившись в его безнадёжно синие глаза, сейчас злобно прищуренные.
— Вы не поняли, мой милый Криштиан! Я не выйду за бандита с большой дороги…
— Нет, Ирэна, это вы не поняли, — он наклонился, вглядываясь в моё лицо, и я невольно вздрогнула. — У вас нет выхода. Даже если вы публично обличите меня, у вас не получится ничего доказать. Зато всплывёт крайне неприятный и тёмный эпизод, порочащий вашу собственную честь.
— Вы мне угрожаете⁈
— А как вы догадались? — ухмыльнулся принц, а затем нагло поднял пальцем моё лицо за подбородок. — Вы — заложница своей чести. Только представьте, что с вами будет, если люди узнают о небольшом приключении в горах? Вы никогда и никому не сможете доказать, что остались невинны…
Я ударила его, но раньше, чем моя рука коснулась щеки, подлец перехватил её, а затем стиснул и запястье второй.
— Даже не думайте, — предупредил холодно и жёстко. Я и не догадывалась, что его голос может стать таким. — Это с виду я безобидный чудак. Но вам лучше не становиться моим врагом, Ирэна.
А затем наклонился ещё ниже и коснулся моих губ своими. Я отдёрнулась.
— Немедленно отпустите меня! — прошипела.
— Или что? — ехидно поинтересовался Криштиан. — Я отпущу. Но завтра вы станете моей законной женой и будете принадлежать мне целиком. И вас ничто не спасёт от этой участи. А сейчас, моя драгоценная, я отпущу ваши нежные ручки, вы положите одну из них мне на плечо, другой подхватите край вашего прекрасного платья, наденете на лицо самую радостную из всех улыбок, и мы станцуем ещё один танец.
Я прищурилась. Жаль, что нельзя убивать взглядом.
Как странно изменилось его лицо! Почему до сих пор я не видела в нём того разбойника, которого нарисовала на картине? Оно больше не казалось вдохновлённо-глупым. Черты лица стали жёсткими, властными, взгляд пронзительным. Не мешала ни пудра, ни тушь.
— Ирэна, вы услышали меня? — шепнул жених ласково.
— Да, — прошипела я в ответ.
— Вы же будете умничкой и сохраните нашу общую тайну?
— Да.
Он снова приветливо улыбнулся, а затем отпустил мою правую руку, поднёс левую к губам и поцеловал, насмешливо глядя в мои глаза.
— Вы не безнадёжны, дорогая.