Максим оглянулся, и на его лице отразился испуг:
– Пап… Они идут к нам!
– Так, Макс. Планы поменялись, – торопливо сказал профессор. – Я высажу тебя за перекрёстком, позвони бабушке, она тебя заберёт. Ключи отдашь Егору.
Киселёв вытащил из кармана связку ключей и передал сыну.
– Нет, пап, я с тобой поеду, – запротестовал Макс.
– Не спорь.
В этот момент профессор понял, что преследователи совсем рядом, и нажал на газ. Он вырулил между соседними машинами и погнал прямо на красный свет.
И тут в них врезалась железная громада другой машины. Отца с сыном бросило вправо. Профессор нажал на педаль. Отчаянно заскрипели тормоза, но было уже поздно. Машина влетела в столб…
Журналисты готовились к пресс-конференции – переговаривались и рассаживались в зале. На экран, висящий на стене, была выведена фотография жены профессора Киселёва, рядом красовалась фреска: князь Владимир делает Муромца своим воеводой. Наверху значилась тема: «Фреска говорит правду». Раздалось объявление:
– Пресс-конференция начнётся через пятнадцать минут. Просьба пройти в зал.
Скоро все места были заняты, операторы направили камеры на пустующий пока стол, фотографы настраивали камеры. В зал проскользнул Зиновий Карлович. Он незаметно уселся с краю и стал с озабоченным видом озираться, будто искал кого-то.
Тут в зале появился пресс-секретарь.
– Коллеги, мне только сообщили о несчастном случае… – проговорил он в микрофон, едва справляясь с волнением. – Профессор Киселёв попал в аварию. Пресс-конференция отменяется. Все подробности сообщим позже.
По залу пробежал удивлённый ропот. Зиновий Карлович озабоченно прикрыл глаза…
Егор пронёсся по коридору отделения реанимации и подбежал к стеклянному окну. За ним лежал на больничной койке его младший брат, Максим, подключённый к приборам обеспечения жизнедеятельности. Егор нервно дёрнул на себя дверь и вошёл в палату, где его встретила бабушка.
– Егорушка, всё хорошо будет, – поспешила она утешить внука.
Выслушав рассказ бабушки, Егор потрясённо взглянул сперва на неё, затем на брата, а потом попятился и выскочил в коридор.
Там он уселся на стул и обхватил голову руками, но ему не дали побыть одному. В больничном коридоре появился Знаменский в сопровождении Тимура и своего помощника, Зиновия Карловича. Помощник через стекло обменялся быстрыми взглядами с Галиной Михайловной, матерью профессора Киселёва. Пока никто не видел, они еле заметно кивнули друг другу.
Знаменский сел рядом с Егором и похлопал парня по плечу.
– Это большая трагедия для всех нас. Мои соболезнования, – сочувственно сказал он и вдруг тихо спросил: – Ты случайно не знаешь, где стальное сердце?
– Что? – Егор поднял голову.
– Это то, над чем работал твой отец последнее время, – пояснил Знаменский. – Возможно, он успел тебе что-то рассказать.
– Нет, я не в курсе… – начал было парень, но договорить не успел: Тимур вдруг схватил его и потащил прочь.
Егор и глазом не успел моргнуть, как очутился на крыше. Охранник Знаменского держал его за грудки прямо над пропастью – стены больницы уходили на много этажей вниз. Рядом, скрестив руки на груди, стоял Знаменский и всё так же спокойно смотрел на Егора.
– Я ничего не знаю! – в панике кричал тот. – Честно! Ничего не знаю!
– Андрей Иванович, ну вы же видите, что мальчик ничего не знает, – осторожно заметил Зиновий Карлович и попросил: – Отпустите его.
– Нет, не надо отпускать! – возразил Егор, переведя взгляд вниз.
– Где сердце? – снова спросил Знаменский.
– Я правда без понятия, – проговорил парень. – И даже если упаду, точно не вспомню.
Знаменский – он же Соловей-Разбойник – упрямо продолжал допрос:
– Что твой отец собирался рассказать на пресс-конференции?
– Да я его год не видел. Откуда мне знать?! – с досадой воскликнул Егор.
– Так что, отпускать? – оглянулся на шефа Тимур.
Парень запротестовал:
– Нет, не надо!
Соловей прищурился.
– Если узнаю, что ты мне соврал, пострадаешь не только ты, – пригрозил он и сделал знак охраннику.
Егор кивнул, нервно сглотнув. Тимур втащил его обратно на крышу и оттолкнул в сторону. Знаменский направился к выходу, охранник двинулся за ним. Егор присел на корточки, чтобы отдышаться.
– А вы такой же смелый, как ваш отец, – проговорил Зиновий Карлович, прежде чем последовать за остальными.
Егор выдохнул, опустился на пол и увидел над головой огромный щит, рекламировавший бои «Железных героев» на Робоарене.
Когда Максима выписали из больницы, бабушка и старший брат привезли его в их деревенский дом. Они приехали на такси, из которого мальчик перебрался в инвалидное кресло, и все вместе направились во двор.
Макс остановился, разглядывая баскетбольную стойку с сорванным кольцом, болтающимся на единственном креплении.
– Папа так и не починил… – с грустью протянул он.
Бабушка вздохнула и позвала внуков:
– Пойдём домой.
В домике Галина Михайловна сразу начала хлопотать по хозяйству и готовить обед.
