– Не, он из прошлого, – догадался Егор. – Двенадцатый век по-нашему.
Максим пригляделся к мерцающему сердцу и шёпотом спросил у брата:
– А что у него в груди?
– Стальное сердце… Солнце на доспехах… Видишь? – Егор показал на кольчугу под стеклянным колпаком.
– Получается, это Илья-Разбойник? – обомлел Макс.
При этих словах незнакомец нахмурился.
– Да не разбойник я. Я Илья Муромец! – грозным голосом уточнил он.
Богатырь резко поднялся. Егор молниеносно схватил со стола зонтик и выставил его перед собой как оружие.
– Не подходи! – пригрозил он.
Муромец замер, а потом осторожно поднял руки.
– Негоже вам меня бояться, – примирительно проговорил он. – Мы с отцом вашим были как братья.
– Тогда почему он нам ничего не рассказал? – с подозрением спросил Егор.
– Не успел, – раздался вдруг чей-то голос.
Братья оглянулись и увидели, что на пороге лаборатории стоит бабушка в компании… Зиновия Карловича! Но как здесь оказался помощник Знаменского?
– Здравствуй, Илюшенька, – ласково поздоровалась со странным бородачом бабушка.
– Здравы буде, Галина Михайловна, Зиновий-друже… – кивнул тот.
Похоже, все они были хорошо знакомы. Егор с Максимом изумлённо наблюдали за ними, ничего не понимая.
– Ба, может, объяснишь, что здесь происходит? – с досадой воскликнул Егор.
– Сейчас Илья вам всё объяснит, – улыбнулась Галина Михайловна.
И Муромец начал свой рассказ. Поведал он братьям, что в незапамятные времена боролся с Соловьём-Разбойником, да никак не мог его одолеть – уж слишком хитёр тот оказался. Сумел Соловей сбежать из-под стражи и вновь принялся творить чёрные дела. На этот раз он похитил детей и потребовал выкуп, отнести который вызвался Илья Муромец.
Богатырь вошёл в пещеру с мешком денег в одной руке и мечом в другой. Там его поджидал разбойник рядом с клеткой, в которой сидели дети и испуганно жались друг к другу. Муромец бросил мешок к ногам Соловья.
– Вот твоё золото, разбойник. Отпусти детей, – потребовал он.
– Вижу, один пришёл, – усмехнулся Соловей. – Совсем меня не боишься…
– Илья Муромец никого не боится, – заявил богатырь.
Соловей скривился и вдруг достал прозрачную флягу. Он сделал глоток зелёной жидкости, и жилы на его шее тоже начали наливаться зеленью. В следующий миг он ударил рукой прямо по стене пещеры. Раздался страшный грохот, и по камням поползла огромная трещина. Всё затряслось. Потолок вот-вот обрушится на несчастных детей! Муромец бросился вперёд и удержал его в последний момент.
– Это тебе за Велеса! – заорал Соловей и ударил богатыря кинжалом прямо в сердце. – Не будет больше богатыря Ильи Муромца! Вместо него будет богатырь Соловей!
Разбойник подхватил мешок с золотом и пустился наутёк. Превозмогая боль, Муромец шагнул к клетке, продолжая удерживать своды пещеры на своих могучих плечах.
– Дети, назад! – прорычал он.
Пленники послушно отбежали вглубь клетки, и Муромец разрубил решётку мечом. Малыши выбрались из плена и бросились бежать, уворачиваясь от падающих сверху камней. А пещера начала заполняться водой, прорвавшейся сквозь трещину в стене…
– Так, подождите… Я может, чего-то не понимаю… – протянул Максим. – Столько веков прошло… Кого сейчас волнует, кто там был хорошим, Соловей или Илья?
– Прошлое порой не так далеко, как нам кажется, – покачал головой Зиновий Карлович. – Соловей-Разбойник до сих пор жив! И это Андрей Знаменский.
Братья переглянулись, не веря своим ушам.
– Но как он смог столько прожить? – не понял Максим.
– Его поддерживает древний эликсир, – пояснил старик.
– Тут без колдовства Велеса не обошлось, – добавил Муромец.
– Что? Колдовство? Велес? Что за сказки? – недоумённо воскликнул мальчик.
Егор задумался, а затем тряхнул головой.
– Так вот о чём папа хотел рассказать на пресс-конференции! – догадался он.
– Да, – подтвердил Зиновий Карлович. – Но увы… Вот что, мои дорогие. Вам надо срочно исчезнуть, – решил он. – Это ваш единственный шанс.
Зиновий Карлович вздохнул. Когда он, помощник Знаменского, обо всём узнал, то поменял свои взгляды и стал помогать противникам шефа, несмотря на риск быть разоблачённым. Если предательство старика всплывёт, ему явно не поздоровится. Однако он не жалел о своём решении.
– Так, всё, собираемся, – поднялась с места Галина Михайловна.
Муромец скрестил руки на груди, насупившись.
– Бежать – не по-богатырски, – заявил он. – Мне Соловья одолеть надобно раз и навсегда! И ждать я больше не собираюсь.
– Ты тридцать лет на печи сидел, – осадила его бабушка. – Потом девять веков во льду лежал. Ничего, ещё подождёшь. Собираемся! – отрезала она. – И это не обсуждается.
Илья умолк и больше не спорил.
Егор вернулся в гараж и снова сел в папину машину. Ему вспомнилось, как когда-то давно он, совсем ещё маленький, так же сидел за рулём, а отец говорил ему:
– Давай, пока мама не видит. Давай-давай, смелее. Передачи не включай, на холостом газуй. Вырастешь – дам покататься…
Парень смотрел прямо перед собой, а потом стал всхлипывать. Слёзы текли по щекам, он никак не мог остановиться.
