От упоминания владыки у Эллин затряслись поджилки. Почти с младых лет она слышала о нем только самое страшное. Никто не пугал ее сильнее, чем эта личность. Отец часто говорил, что бояться чего-либо опасно – страхи могут сбываться. Она не верила в это и посмеивалась над этим убеждением, но теперь поняла, что папа был прав. Ее самый нелепый страх стал реальностью.
– Что… что это значит – соловей? – голос Эллин дрожал, и чтобы немного себя успокоить, она принялась медленно расхаживать по темной комнате.
Надайя взглянула на нее с недоумением, словно та произнесла какую-то глупость.
– Соловей поет, – ответила Надайя.
– Для вашего владыки?
– Соловей поет, – с той же интонацией повторила Надайя.
Эллин подошла к ней ближе и заглянула в глаза. Словно надеялась прочитать в них хоть что-то, дарующее надежду, дающее ответ.
– Ваш владыка любит музыку? – вкрадчивым голосом, почти не дыша, произнесла Эллин.
Надайя испуганно дернулась и прошептала что-то на незнакомом языке. Вторая девушка подбежала к ней на цыпочках и что-то произнесла в ответ. Несколько секунд они шепотом о чем-то спорили, а затем подошли к двери, скрытой в полумраке.
– Мы не можем, – пролепетала Надайя, – не должны говорить о… о нем. Прошу, не спрашивайте меня больше. Вы должны идти с нами.
Вид у нее был очень напуганный, словно она увидела ожившую тень. Это только усилило мрачные мысли Эллин.
«Если только один разговор о владыке вызывает у них ужас, – думала она, – то даже подумать страшно, что это за человек. Да и человек ли?»
Люди толковали, что Владыка западных земель – не человек. А полубог. По обычным меркам, жил он точно дольше, чем большинство людей. Эллин услышала о нем еще в раннем детстве от пожилой соседки, а та узнала о нем, когда сама была ребенком. Говорили, что он долго живет за счет чужих жизней. Жизней молодых девиц и их крови. Много что говорили о нем, и все истории были одна страшнее другой.
Эллин никогда не верила слухам. Но только это были не просто слухи. Слишком много жертв было, слишком много девиц пропало без вести в его владениях, слишком многие не вернулись домой.
И теперь она одна из них. Одна из множества, чьи имена утонули в пучине времени.
Только Эллин не собиралась становиться жертвой.
Надайя осторожно коснулась ее руки и кивком указала на дверь.
– Вам нужно идти с нами, – тихо, но настойчиво сказала она, – я должна отвести вас в вашу комнату. И познакомить с остальными.
Эллин обреченно вздохнула и пошла следом за девушками. Пройдя по сумрачному коридору несколько беззвучных шагов, она наконец вспомнила о своем сокровище.
– Где она? – громко сказала Эллин и остановилась, – где моя скрипка?
Надайя не остановилась и даже не взглянула на нее.
– В вашей комнате, – спокойно ответила она, – прошу, поспешим!
Эллин вздохнула с судорожным облегчением. Музыка всегда приносила ей радость, а после смерти отца еще и утешение. Скрипка была ей и другом, и советчиком, и источником вдохновения. И сейчас ей была она нужна как никогда прежде. Просто коснуться пальцами упругих струн… Обрести покой и тишину в мыслях.
Одна только мысль о музыке, податливом смычке и знакомых струнах успокоила Эллин и внесла в сумбурные мысли немного ясности.
Девушка глубоко вздохнула и огляделась по сторонам. Узкий коридор, по которому они следовали, был скрыт в полумраке, пол устилал жемчужно-серый ковер, а из дверных проемов колыхались прозрачные занавески.
Было тихо, темно и безлюдно. Пока они бесшумно ступали, никто не встретился им на пути. Словно это место вымерло, и его населяли призраки. Они шли долго. Эллин даже стало казаться, что она сама умерла от пойла, что дал Рикар, и попала в потусторонний мир. Иного объяснения этому странному месту и ощущению, что время здесь застыло, у нее не было.
Когда эта мысль уже перестала казаться дикой фантазией, впереди забрезжил тусклый желтый свет. Они вышли в круглое помещение, которое тускло освещали толстые свечи. Пол был устлан красным ковром. Кроме него и нескольких кресел, в помещении ничего не было.
Прямо на полу сидели три девушки и о чем-то тихо переговаривались. Одна из них, красивая блондинка, подняла голову и пристально посмотрела на Эллин. А затем что-то прошептала, и вся троица дружно рассмеялась, глядя на Эллин. И хотя она не расслышала, что же было сказано, и о ней ли вообще, но почему-то была уверена, что именно так. И смех этот был вовсе не добрый.
«По крайней мере, они не выглядят замученными», – ободрила себя Эллин и отвернулась.
Надайя покачала головой и жестом указала на овальную дверь, скрытую в полумраке.
– Нам сюда, – произнесла она и скрылась за дверью.
Эллин последовала за ней. Ей и не хотелось оставаться в одном помещении с этими девицами, которые беззастенчиво разглядывали ее, словно приценивались.
Девушка ожидала увидеть очередное полутемное помещение, и на мгновение ее ослепил тот свет, что заливал комнату. Здесь было много, очень много света. Пухлые свечи на полу, лампы на изогнутых подставках, золотистые фонарики у окон. Эллин показалось, что увидела даже пару светлячков – все искрилось от мягкого, теплого света.
