Абакумов напомнил о своей высокой заработной плате, премиях, доплатах за выслугу, что лечебные корни привез друг с Дальнего Востока для матери, меха и отрезы приобретены в служебных командировках в Берлин, Вену. Собрался предложить приобщить к делу изъятые из личного сейфа документы, которые рассказывали о мздоимстве, моральной нечистоплотности представителей высшего эшелона власти, но не позволили открыть рот.
— Прекратите твердить о невинности, даже святости! В вашем положении это глупо. Давно пора признаться в государственной измене.
Абакумов почти дословно повторил то, что уже показывал и зафиксировано в протоколах:
— Обвинения дичайшие, высосаны из пальца, взяты с потолка. Если и виноват, то лишь перед супругой, которую из-за занятости на службе надолго оставлял одну, был невнимательным, еще перед сыном за невозможность дарить ему в полной мере отцовскую любовь. В мою вину, измену Родине не верите, стали заложником в грязной, дурно пахнущей политической игре. Имеется единственная возможность спасти себя от позора, а именно закрыть дутое дело, вернуть меня к активной деятельности на благо Отчизны.
Следователь имел достаточно большой опыт в проведении допросов, но с Абакумовым оказался беспомощным, разоруженным подследственным, не знал, как поступать после изгнания своего бывшего начальника Рюмина из МГБ, лишения его поста заместителя министра, тем более после неожиданной для всех смерти Сталина.
— Увести № 15!
Абакумова вернули в камеру. Виктор Семенович не ведал, что Берия воспользовался возникшем в стране вакуумом, развил небывало бурную деятельность, стал первым заместителем Председателя Совета Министров и членом Президиума ЦК партии, министром внутренних дел, поспешил закрыть мегрельское дело, освободил врачей и их родственников, привлек к уголовной ответственности применявших к арестованным меры физического воздействия, запретил носить на демонстрациях портреты как умершего вождя, так и стоящих у власти, добился амнистии для сотен тысяч, в число которых не попал томящийся в тюрьме два года генерал армии, организатор и руководитель СМЕРШа, дважды с перерывом начальник НКВД. Среди революционных указов были указы о закрытии дорогостоящих строек коммунизма, прекращении финансирования оборонных предприятий. Берия добился проведения мирных переговоров в Корее, где война шла третий год, восстановления разорванных отношений с Югославией, реабилитации членов Еврейского антифашистского комитета, поднял вопрос об объединении ГДР и ФРГ, доказал, что Соломон Михоэлс (Вовси) убит по приказу Сталина и лишил исполнителей покушения полученных ими наград. «Лубянский маршал» (как за глаза прозвали Лаврентия Павловича) готовился провести в жизнь и другие преобразования, но был арестован. Незадолго до этого вспомнил про Абакумова.
— Как поживает разжалованный генерал? Обжился в тюрьме, камера стала родным домом? Следствие недопустимо затянулось.
Следственную группу укрепили опытными работниками, вскоре они собрались представить обвинительное заключение, но Берия потерял интерес к бывшему начальнику СМЕРШа, главе МГБ с начала мая 1946-го по июль 1951 г.
Один день сменялся другим, недели собирались в месяцы. В жизни заключенного № 15 ничего не менялось, разве что стали крайне редко допрашивать. Абакумов решил, что появились более важные заботы, его дело отодвинуто на задний план.
Шел к концу 1953 г., со дня ареста Абакумова минуло два с лишним года, все это время Виктор Семенович не видел неба, мир для него ограничивался четырьмя тюремными стенами.
До наступления 1954 оставалась одна неделя, когда под дверью камеры появился клочок «Правды» с набранным мелким шрифтом официальным сообщением «В Прокуратуре СССР». Абакумов стал читать и чуть не задохнулся: за измену Родине, организацию антисоветской заговорщической группы, совершение терактов, попытку установить в стране господство буржуазии, шпионаж специальное судебное присутствие Верховного суда СССР приговорило к расстрелу Берию, министров МВД Украины, Грузии, Госконтроля, заместителя министра МВД, двух начальников Управления и следственной части МВД.
Абакумов протер глаза и удостоверился, что ничего не мерещится.
«Мог ожидать самое невероятное, но только не подобное!»
Чьих рук дело, кто убрал Лаврентия не только из вершителей власти, а и лишил жизни? Стал опасен для многих в ЦК, правительстве, Политбюро, мог запросто сгноить любого. Теперь в высшем эшелоне возникнет борьба не на жизнь, а на смерть за занятие места лидера.
Абакумов был близок к истине — активность Берии напугала членов нового правительства, руководства партии, арестованного, затем казненного назвали изменником, шпионом, развратником, насильником, совратителем малолетних бедняжек — последнее должно было возмутить каждого в стране.
С опозданием заметил на клочке надпись карандашом: «Уничтожьте». Выполнил совет, порвал газету на мелкие кусочки, спустил в унитаз.
