Если Сталин был для Виктора Семеновича непререкаемым авторитетом, кому безоглядно верил, то Берию скрыто ненавидел, старался как можно реже с ним встречаться. Знал, что стоит Лаврентию ополчиться против него, и несдобровать удачливому генерал-полковнику, сделавшему в войну головокружительную карьеру, прощай мечта стать маршалом. Для Абакумова не было тайной, что Берия возомнил себя великим стратегом, политиком, чуть ли не пупом земли, способным единолично руководить державой. Абакумов не забыл, как став по решению Сталина руководителем СМЕРШа частенько чувствовал устремленный на себя хищный взгляд за линзами пенсне.
«Тихой сапой рыл мне яму и в конце концов столкнул в нее. Нашептывал Хозяину о моей ненужности, дескать, мавр сделал свое дело, мавр может уйти. И вождь принял к исполнению подсказку. Хотя о покойных принято отзываться или хорошо, или ничего, желаю Лаврентию гореть в аду на костре, вариться в котле…»
Размышляя о Берии, не мог не вспомнить его выдвиженца Рюмина.
«Лаврентий двигал им словно пешкой и дал ход накатанной на меня «телеге».
На третий год неволи Абакумов потерял всякую надежду проститься с опостылевшей камерой, получить долгожданную свободу. Настроение улучшилось, если бы узнал, что Рюмин ненадолго пережил Берию, был выгнан из министерства, посажен в Бутырку, по приговору Военной коллегии расстрелян в глубоком подвале. Руководил расстрелом начальник внутренней тюрьмы МГБ Миронов. Уйдя в отставку, он признался:
Меня вызвал заместитель министра полковник Рюмин и предложил подобрать двух надежных физически сильных сотрудников для выполнения важных оперативных заданий. Объяснил, что будем применять меры физического воздействия к арестованным, приказал избить резиновыми палками Абакумова. Сам Рюмин ударов не наносил, говорил, что надо бить сильнее.
Рюмина могли лишить свободы, разжаловать, арестовать, осудить и расстрелять значительно раньше, после получения Маленковым докладной Берии:
Рюмин с ведома и одобрения Игнатьева[121] ввел в широкую практику применение мер физического воздействия к необоснованно арестованным, фальсификацию следственных материалов.
Ближе к осени 1954 г. первому секретарю партии Хрущеву доложили, что Абакумов снова просит позволения написать в ЦК. Никита Сергеевич набычился:
— Что может сообщить нового? Станет жаловаться на скверное содержание за решеткой? Снова обелять себя, напропалую врать, будто ни в чем не виноват? Долго с ним возимся, пора в его деле ставить точку. Недалеко ушел от Берии, одного с ним ягодка, с предателем действовал заодно. Пусть подотрется бумагой вместо сочинения письма.
Извлекли подготовленный eще в феврале 1953 г. проект обвинительного заключения Абакумова, хранивший сделанную Сталиным правку:
Проведя подрывную деятельность, Абакумов и его помощники Леонов,
Кoмаров[122]…
Сталин вычеркнул слова «и его помощники».
…игнорировал распоряжения Центрального Комитета, касающиеся обнаружения связей с иностранной разведкой врага народа Кузнецова и участников группы предателей, действовавших в партии и советском аппарате…
Сталин добавил «в Ленинграде».
…Преследуя преступные цели, они…
Сталин вычеркнул «они», заменил на «он».
…организовал расследование по делу Кузнецова и его последователей в таком ключе, что эта изолированная группа не имеет зарубежных связей, дело является локальным, настаивал, что среди арестованных нет и не может быть людей, связанных с зарубежными странами…
Сталин добавил «шпионами».
Результатом враждебной деятельности Абакумова, Леонова, Комарова шпионская деятельность группы Кузнецова не была расследована, следственное дело изъято. Обвиняемый Абакумов вместе с другими проходящими по этому делу…
Сталин вписал фамилии Шварцмана, Бровермана[123]…
…саботировали расследование преступной деятельности арестованных американских шпионов и еврейских националистов, действовавших под прикрытием Еврейского антифашистского комитета. После неверных поверхностных допросов арестованных, в ходе которых их шпионская активность не была вскрыта в полной мере, а вопрос террора вообще не поднимался, расследование было остановлено и в течение длительного времени не возобновлялось.
Проект обвинительного заключения не был реализован.
Спустя два месяца после внесения тела усопшего вождя в Мавзолей, к прежним обвинениям Абакумова добавили разбазаривание государственных средств, злоупотребление властью, фальсификацию дела руководства Министерства авиационной промышленности, командования ВВС, Полины Жемчужиной, убийства Михоэлса.
Заместитель министра государственной безопасности Серов потребовал от следственной группы завершить возню с № 15 в три недели. На допросе новый главный прокурор Р. Руденко не успел задать Виктору Семеновичу первый вопрос, как Абакумов спросил:
— Как могло произойти, что дело казненного Берии и с ним группы лиц вела гражданская прокуратура? Ведь Берия и другие осужденные были кадровыми военными, пусть после ареста лишенные званий?
