Сообщение об аресте, предании суду Военной коллегии крупных военачальников появилось в печати 11 июня 1937 г., чуть позже сообщили о расстреле заговорщиков. Лишь спустя 60 лет стало известно, что послужило причиной расправы.
Главным обвинением было сотрудничество с германской разведкой, в чем Сталина убедил президент Чехословакии Бенеш, передавший документы о выдаче Тухачевским и его окружением вермахту военных секретов. Это было провокацией, документы фальсифицировало ведомство адмирала Канариса, руководство СД во главе с Гейдрихом, цель — дискредитировать краскомов. Сталин с Ежовым поверили сфабрикованной лжи, что зафиксировало постановление Политбюро:
ЦК ВКП(б) получил документы, изобличающие члена ЦК ВКП(б) Рудзутака и кандидата ЦК ВКП(б) Тухачевского в участии в антисоветском троцкистско-правозаговорщицком блоке и шпионской работе против СССР в пользу фашистской Германии. В связи с этим Политбюро ЦК ВКП(б) ставит на голосование членов и кандидатов ЦК предложение об исключении из партии Рудзутака и Тухачевского и передачи их дела в Наркомвнудел.
Арестованных избивали, заместитель начальника 5-го особого отдела ГУБ НКВД З. Ушаков (Ушимирский) не жалел кулаков.
Когда рука уставала, за выбивание показаний принимались другие, в их числе помощник наркома НКВД Фриновский.
Следователи требовали от маршала признания обвинений, упрямство арестованного выводило из себя.
— У нас любой подписывает признание! Не желаешь чернилами, напишешь кровью!
Тухачевский часто терял сознание, перестал закрывать лицо, скорчившись, лежал возле изразцовой печи[127].
«Забойщики» делали перерывы, чтобы позволить объектам прийти в себя, стать способными отвечать на вопросы, держать в руке ручку. Ушаков с помощниками уходили в буфет подкрепиться бутербродами, рюмкой коньяка, возвращаясь, принимались за привычное дело, работали в четыре, шесть пар рук, ног. Ежов торопил, ему и Сталину позарез были нужны признания. Избиения из ночи в ночь привели к тому, что Тухачевский дрожащей рукой написал:
…Еще в 1928 г. я был втянут Енукидзе в правую организацию, в 1934 г. лично связался с Бухариным, с немцами и установил шпионскую связь с 1925 г., когда я ездил в Германию на учение и маневры… При поездке в 1936 г. в Лондон Путна устроил мне свидание с Седовым (сыном Троцкого. —
Маршал осознал безвыходность своего положения, а чтобы не погибнуть под сапогами, кулаками, дожить до суда, на котором собирался поведать о провокации, способах добывания показаний, подписывал полнейшую чушь, что передавал немцам и начальнику польской дефензивы информацию об укреплениях на западной границе, численности войск, вооружении.
— О поляках пишите подробнее, Польша зарится на Союз, наш потенциальный враг. Только будьте аккуратнее, не пачкайте протокол.
Совет был не напрасным: с разбитого лица Тухачевского на листы скатывались капли крови. Следователь не подозревал, что спустя более полувека следственное дело № 96781 извлекут из архива и на признательном показании Тухачевского обнаружат бурые пятна, после биологической экспертизы оказавшиеся человеческой кровью. Изнуряющими допросами с применением силы следователи добились, что подследственные признали все инкриминированное им. Сломленные командармы прекратили бороться, одни смирились с судьбой, другие подписывали в надежде спасти семьи, третьи писали под диктовку в расчете, что на процессе откажутся от вынужденных признаний, поведают правду.
Вождь ежедневно знакомился с материалами следствия и на очередном заседании Политбюро сообщил, что заговорщики планировали свергнуть не только товарища Сталина.
— Хотели ни много ни мало установить в стране военную диктатуру. Чтобы товарищ Сталин не помешал подлому плану, убить его с соратниками. Двурушники рядились в патриотов. Мы пригрели у себя на груди ядовитых змей, окружили их почетом. Враги желали поставить у власти националистическое, подобно германскому, правительство, рассчитывали на помощь немцев, обещали им отдать чуть ли не всю Украину. Допустить подобное нельзя, следует раздавить гадов.
Следователи спешили с передачей дела в суд, в помощь Ушакову выделили Леплевского. Нарком НКВД приказал воздержаться перед процессом от пыток, которые разрешены специальным постановлением ЦК, Политбюро как необходимые меры физического воздействия для ускорения следствия.
1 июня 1937 г. на расширенном заседании Военного совета, перед 20 командармами (остальные отсутствовали по уважительной причине — аресту) выступил К. Ворошилов:
— Скажем сердечное спасибо органам Наркомвнудела за раскрытие армии контрреволюционной, хорошо законспирированной фашистской организации. Считаю, и вы поддержите меня, судить предателей, шпионов должны военные, то есть трибунал.
