После перевода в Москву приложил немало сил, чтобы стать членом ЦК партии, по воле вождя в целях укрепления органов попал на Лубянку, получил звание комиссара государственной безопасности 1-го ранга. Кроме выполнения основных обязанностей, ведал охраной членов ЦК, Политбюро. Добился, что Сталин стал брать с собой в поездки к Черному морю, где осушал с ним кахетинское молодое вино «Маджари», отводил душу, разговаривая с собеседником на гортанном родном языке. Сумел подобрать ключ к поднявшемуся на небывалую высоту земляку, играл роль верного ему до гроба слуги, оруженосца. Поспешно исполнял любые его приказы, даже прихоти.
Находясь в полной изоляции от внешнего мира, Магура не мог знать, что Берия, как говорится, закручивает гайки. Для потепления политического климата исправляет ошибки предшественника — позволил узникам ОЛП (отдельных лагерных пунктов) играть в настольные игры, получать книги. Добился принятия постановления ЦК о введении прокурорского надзора над следствием, отменил лимиты на аресты, упростил расследования — добывание признаний без показаний свидетелей и экспертиз, получения вещественных доказательств. Осудил подлоги, фальсификацию документов, извращение законов, привлечение к уголовной ответственности невиновных. Не был знаком Николай Степанович и с шифрованной, разосланной Берией всем в стране секретарям республик, крайкомов, областей телеграммой о разрешении применять к неразоружившимся врагам народа методы физического воздействия. Сталин оценил рвение Лаврентия Павловича, его мудрость, интуицию, умение своевременно принимать важные решения и сделал кандидатом в члены Политбюро.
Магура давал оценку очередному главному начальнику органов:
«Судя по всему, хитер, характер взрывной, далеко не сахар. Подобострастен с каждым, кто выше его по положению, лебезит перед членами правительства, ЦК, Политбюро. Злопамятен, обладает цепкой памятью, знает не только имена, отчества нужных ему людей, но и дни их рождений. Способен трудиться чуть ли не круглые сутки, того же требует от починенных. Рабочие дни строит по примеру Сталина, завершает их в полночь. К спиртному равнодушен, хотя детство, юность провел в богатой виноградниками Абхазии, но может осушить пару бутылок и не захмелеть. Имеет слабость к женской половине человечества…»
Афанасьев не стал мешать размышлениям капитана и покинул камеру. Одиночество Магуры продлилось недолго, вскоре Николай Степанович вновь увидел Аксинова, на этот раз не в кабинете начальника управления, а в своей камере.
— Чем объяснить ваше появление в неуютных стенах? Желаете лицезреть, в каких нахожусь условиях? Будете продолжать уговаривать признать высосанные из пальца, притянутые за уши, взятые с потолка обвинения? Прекрасно знаете, что имеете дело с ни в чем не виновным. Если к другим подследственным применяли угрозы, силу и добивались нужного, со мной потерпите поражение, ожидает полный крах. Как успели удостовериться, я крепкий орешек, об меня сломаете зубы.
После затянувшейся паузы лейтенант тихо произнес:
— Был связан по рукам и ногам, выполнял приказ во что бы то ни стало добиться признания.
— Это удалось с покойным Долгополовым. Но полученным от него путем угроз и пыток признаниям грош цена. На суде Добро-полов в связи с добровольным уходом из жизни не подтвердит свои прежние показания, которые дал в результате недозволенных методов дознания.
Аксинов не скрыл удивления.
— Как узнали об акте самоубийства?
— Новости иной раз проникают сквозь стены.
Лейтенант вновь помолчал.
— Не мне вам объяснять, что любой приказ необходимо в наикратчайший срок в точности, без тени сомнения в его верности выполнить. Примите искренние извинения за перенесенное, которое был вынужден применять, и благодарность.
— За что благодарите?
— Уберегли меня от сильных и действенных мер воздействия — сутками держать в «стойке», лишать сна, ломать пальцы. Спасибо, что не позволили стать палачом.
— С чем еще, кроме извинении и благодарности, явились?
— Пришел проститься. Срочно отозван в столицу, где ожидают понижение в звании или разжалование, перевод в Тьмутаракань, даже десять лет заключения без права переписки. Что это значит, вам прекрасно известно
— За то, что провалили в Сталинграде следствие?
— За это в первую очередь. Главное, что был выдвиженцем попавшего в немилость товарища Ежова, служил ему верой и правдой, готов пойти за ним не только в огонь и воду, а и на смерть. Считаю, имея на то основания, что Николай Иванович недолго просидит в кресле наркома водного транспорта и повторит горькую судьбу своего предшественника на посту главы НКВД. Следом за ним полетят головы, лишатся спецзваний, свободы, получат ярлыки врагов народа многие в органах, в том числе я.
— Вы честно исполняли приказы, это не преступление.
— Исполнение большинства приказов, как в случаях с Шаровым, Долгополовым, вашим, преступны. Не поминайте лихом. От души желаю, чтобы как можно скорее оказались на свободе, арест стал досадным недоразумением, вспоминался как жуткий сон.
