— Где таблица шифрования и средство тайнописи? ― спросил Магура.
Часовщик пошатнулся, словно получил сильный удар, с трудом устоял на ослабевших ногах, еле слышно выдавил из себя:
— Под цветком…
Поляк имел в виду цветущую на подоконнике герань.
Магура вытащил растение из горшочка, где на дне лежал пакетик из клеенки, и на свет появился восковой листок с рядом цифр, буквами латинского алфавита.
Африкан не скрыл охватившую его радость:
— Теперь раз плюнуть прочитать шифровку!
Магура поправил:
— Гражданин эмигрант сам расшифрует свое донесение. Только помощь следствию поможет ему сохранить жизнь.
— Да, именно так! ― заспешил, глотая слова, часовых дел мастер. — Помогу прочитать это и продиктую прежние ― помню все тексты! Здесь количество самолетов на военном аэродроме в Гумраке, месторасположение строительства в Ахтубинске городка для квартирования прибывающей стрелковой части, марка стали, которую варят на металлургическом заводе «Красный Октябрь», выпуск на тракторном танкеток!
— Кто такой Маркелов, которому адресовали письмо с шифровкой―? Не могу знать. По всей вероятности, выполняет функцию почтового ящика, поступающие ему письма передает в немецкое торговое представительство в Москве.
— Как давно сотрудничаете с абвером?
— Завербован в тридцать пятом году.
— В Союз заброшены с группой?
— Точно так! В числе пятерых, знаю места их оседлости. Подробно опишу внешность, имена и фамилии, какие получили перед отправкой в Россию!
Доставить арестованного в управление Африкан поручил Магуре.
— Свидитесь с семьей, побываете в родных стенах — это вам награда за службу или премии.
В город автомашине пришлось пробиваться сквозь поднимаемые ветром облака пыли. В управлении лишь только Магура заполнил положенные при сдаче арестованного документы, вещественные доказательства его преступной деятельности, как был вызван к Воронину.
— Возвращайтесь на прежнее место службы, ― обрадовал начальник УНКВД. ― Вкручивайте в петлицы ромбы, продолжайте руководить отделом. И постарайтесь, я понимаю, будет нелегко, вычеркнуть из памяти арест, следствие.
Выписка из приказа ГУНКВД СССР Считать приказ № 058/бис недействительным, т. Магуре Н. С. вернуть спецзвание капитана госбезопасности.
Верно. Нач. канцелярии
Из личного дела Н. Магуры:
«1942, август, руководил вывозом из прифронтового Сталинграда архива УНКВД».
С каждым днем, даже часом фронт неумолимо приближался к Сталинграду. Горожане стали малоразговорчивыми, заметно повзрослевшие дети забыли о шалостях, играх. Все вслушивались в строгий голос диктора Левитана, зачитывающего из вывешенных на улицах радиорепродукторов сводки Совинформбюро.
На прицепленных к трамвайным вагонам платформах везли ящики с боеприпасами. На западных окраинах города устанавливали бетонные надолбы, сваренные рельсы ― «ежи», которые должны были остановить танки противника.
В райвоенкоматах формировались рабочие батальоны, каждый боец получал винтовку, десяток патронов, пару гранат. Многие предприятия, в первую очередь оборонные, перешли на двухсменную или круглосуточную работу. На центральных улицах появись зенитные орудия. Витрины магазинов, окна в квартирах заклеивали крест-накрест бумажными полосами.
В жаркое к середине лета небо поднялись аэростаты ПВО для заграждения от вражеских самолетов, корректировки с высоты огня артиллерии. На вокзал один за другим прибывали эшелоны из захваченных врагом районов с заводским оборудованием, эвакуированным населением.
В один из дней город наполнился мычанием коров, которых гнали с Украины, из Белоруссии.
С наступлением поздних сумерек и комендантского часа на улицах, площадях кроме патрулей было не встретить даже бездомную собаку. Настороженную тишину нарушали только гудки паровозов, пароходов. В целях соблюдения светомаскировки в жилых кварталах в ночное время суток выключалась электроэнергия. Резко сократилась норма выдачи хлеба, крупы, сахара, жиров.
Газета «Сталинградская правда» опубликовала очередное постановление городского Комитета обороны о строжайшем запрещении населению покидать город ― для эвакуации нет причин, следует бороться с паникой, пресекать распространяемые вражескими элементами слухи о скорой сдаче Сталинграда и его края противнику.
Шла вторая половина августа 1942 года.
Магура расписался в ознакомлении с приказом и нахмурил сросшиеся на переносице брови:
— Какая командировка, когда забот по горло, работы выше головы? Надо контролировать маскировку теплоэлектростанции, водоочистительных сооружений, хлебозавода. Необходимо завершить следствия и передать в трибунал дела дезертиров, погромщиков, допросить налетчиков на сберкассу, проверить охрану номерных цехов тракторного завода, ход высылки из области лиц немецкой национальности, сдачу гражданами радиоприемников, продолжить поиск изготовителей поддельных продуктовых карточек.
Николай Степанович мог привести и другие требующие незамедлительного исполнения дела, но начальник секретариата управления заговорил сам:
— Все перечисленное исполнит ваш заместитель.
