— Немчура, сомнений нет! Ведут себя нахально, будто ничего и никого не опасаются.
— Вас заметили? — перебил Магура, и когда рыбак затряс головой, спросил: — Что они делали?
— Провод от моста тянули, потом перекур устроили.
— Снимайте сапоги, рубашку и головной убор, — потребовал чекист.
Рыбак послушно выполнил приказ, Магура переоделся, переобулся в сапоги, нахлобучил на голову соломенную шляпу, свою одежду отдал Горелову. Похвалил себя за то, что утром не побрился. Засунул за спиной под пояс, накрыл полой рубашки малый маузер.
— Я с вами, — потребовал Горелов и услышал в ответ:
— Остаешься за старшего при грузе. Со мной пойдет старший лейтенант.
Начальник конвоя приложил руку к козырьку фуражки:
— Есть пойти с вами!
— Кстати, как вас зовут?
— Романом Гучковым.
— Захватите автомат с запасным диском.
Перед тем как зашагать по шпалам, Николай Степанович взял удочки, поднял ведро, извинился перед их владельцем за то, что лишает его удовольствия половить рыбу.
До речки было рукой подать, и вскоре Магура с лейтенантом наблюдали из зарослей камыша за двумя незнакомцами возле каменной опоры железнодорожного моста. В расстегнутых гимнастерках, с закатанными рукавами, они вели неспешный разговор.
Николай Степанович напряг слух. Вновь пригодилось изучение немецкого, не напрасно корпел над учебниками, словарем, практиковался в разговорной речи.
— И долго будем, как говорят русские, ждать у моря погоды, считать в небе галок? — спросил долговязый с топорщащимися ушами.
Второй вместо ответа сам задал вопрос:
— Не забыл за годы проживания в Германии родной язык?
Первый нахмурил брови.
— Русский мне не родной. Пользовался им по необходимости, вынужденный жить среди чуждого мне народа. Дома с мутер изъяснялся исключительно на языке фатерлянда.
— Как давно проживал в России?
— Со дня рождения и до возвращения на родину предков, которые поселились в начале минувшего века в пригороде Царицына в немецкой колонии Сарепта.
— Как приняли у нас?
— Вначале недружелюбно, — настороженно. Не сразу удалось изменить к себе отношение, трудно вживался в новую обстановку.
— В нашу группу включили из-за знакомства с Поволжьем?
— Не только, но это было главенствующей причиной. Удостоверились в искренней верности идеям национал-социализма, фюреру.
— Задаю вопросы не из праздного любопытства. Делаем общее дело, связаны одной веревочкой, чтобы полностью доверять напарнику, надо о нем знать многое. Так что не обижайся на расспросы.
— Чем вести допрос, поспал бы.
— Удивительно, но после бессонной ночи с полетом, прыжком усталости не чувствую, нет желания приклонить голову.
— Пользуйся предоставленной возможностью отдохнуть, набраться необходимых сил.
— Будь я вместо тебя главным в группе, подорвал бы мост и поспешил в Сталинград для выполнения следующего задания.
— Мало сокрушить мост, тем самым нарушить по нему движение, следует и пустить под откос спешащий в осажденный Сталинград с людским подкреплением, техникой эшелон. Пока на север идут составы с эвакуированными семьями высокопоставленных партийцев.
— Кстати, не боишься, что в Сталинграде, который ты исходил вдоль и поперек, столкнешься со старым знакомым?
— Со времени моего отъезда в Германию прошло почти десять лет, за эти годы все знавшие меня разъехались по другим городам или не узнают. Не стоит опасаться и проверки, документы, как и у тебя, сделаны безукоризненно, «белый билет» об освобождении от службы, справка о тяжелой форме туберкулеза, не к чему придраться.
— Пора перекусить, но консервы не лезут в горло…
Когда двое замолчали, Магура приказал лейтенанту:
— Разделимся, я пойду к диверсантам, ты по моему сигналу — это будет песня, поможешь пленить врагов.
— Могут оказать сопротивление, — предположил лейтенант.
— Этого не допустим, пресечем.
Николай Степанович нахлобучил по самые брови шляпу и вышел из зарослей камыша, стал с беззаботным видом насвистывать себе под нос, до тех пор пока путь не преградил диверсант с черными петлицами на гимнастерке.
— Стой! Куда прешь?
— К клеевому месту, вчера под закат бросил там подкормку, — признался старший майор госбезопасности. — Желаю прийти домой с полным ведерком карасей, а коль повезет, то и с сомом весом с пяток килограмм — он за корягой прячется. Супружница сготовит такую наваристую ушицу, что от нее за уши не оторвать, к такому случаю припрятал шкалик.
Казалось, Магуру было не остановить, долго бы болтал о своем увлечении, но сержант перебил:
— Хватит языком трепать! Веди на свое заветное место, погляжу, как там клюет, желаю сам половить. Последний раз сидел с удочкой на озере перед войной. — Услышал за спиной шаги, обернулся к подходившему напарнику: — После еды всухомятку полакомимся рыбным супом.
— Для ушицы непременно требуются перец, укроп, — напомнил Магура.
— Сойдет и без пряностей, — перебил сержант.
— Не задерживайся, — попросил напарник.
— Не беспокойся, — успокоил любитель рыбной ловли. — Обладаю отличным слухом, задолго до подхода к нам состава услышу его. — Подтолкнул «рыбака». — Шевели ногами.
