Она резко останавливается, разворачивается, берет ключ с прикроватной тумбочки и засовывает его в клатч.
Мы идем бок о бок по коридору к лифту, и я стараюсь не зацикливаться на том, как хорошо от нее пахнет. Ничего подавляющего, как у большинства роскошных духов, которые пахнут совершенно неестественно, а что-то более мягкое. Более нежное. Чистое. Я ловлю себя на том, что наклоняюсь ближе, чтобы наполнить легкие.
— Стой. — Она отходит от лифта. — Телефон. Подожди, я сейчас вернусь!
Я позволяю себе секунду понаблюдать, как двигается ее округлый зад под тканью платья, пока девушка спешит по коридору в свою комнату. Затем отворачиваюсь и напоминаю себе, что это не свидание. Это бизнес. Я профессионал. Мастер самоконтроля.
Или я так думал.
Проходит несколько минут, и я уже собираюсь пойти убедиться, что она не упала и не ударилась головой, когда Лиллиан выбегает в коридор.
— Еле нашла свой телефон. — Ее лицо направлено вниз на экран. — О, ты написал мне сообщение. — Она присоединяется ко мне у лифта и смущенно улыбается. — Извини.
— Ничего страшного. — Мы заходим в лифт, и я стараюсь не думать о том, что нахожусь наедине с красивой женщиной в платье и без нижнего белья. Потому что только подонок мог бы так поступить. А я не подонок. Это не свидание. Я повторяю себе это снова и снова и отказываюсь смотреть куда-либо ниже ее подбородка.
— Я иногда бываю немного забывчивой. — У нее глаза ледяного голубого цвета, которые, кажется, искрятся, когда она моргает. — Уверена, что это главная причина, по которой твой брат меня ненавидит. — Она самоуничижительно смеется.
— Если бы он тебя ненавидел, то уже давно уволил.
— А разве нет? — Она имеет в виду, что он перепоручил ее мне.
Я уже собираюсь открыть рот, чтобы объяснить, что Хейс должен был найти в ней что-то хорошее.
— В любом случае, спасибо, что ты относишься к этому спокойнее, чем твой брат. — Двери лифта открываются на этаже ресторана. Я решаю оставить эту тему. Хейс — всегда убийца настроения, как в мыслях, так и своим присутствием.
Жестом приглашаю ее выйти впереди меня. Лиллиан так и делает, но ждет, пока я пойду рядом с ней к ресторану.
— Хейс не был бы таким понимающим. — Она хмурится и прижимает сумочку к животу. — Ты, — она выдыхает, — освежаешь.
— Пожалуйста, не будь обо мне слишком высокого мнения. Я обязательно разочарую тебя.
Она быстро улыбается мне.
— Я буду иметь это в виду.
Хостес усаживает нас за отдельный столик на двоих у окна с видом на Долину монументов. Она объясняет, что ресторан называется «Йия», что, согласно золотой табличке под названием, на языке западных апачей означает «еда».
— Будем только мы? — Лиллиан окидывает взглядом два сервированных места за нашим столиком, затем обводит глазами тускло освещенное пространство, отмечая нескольких других посетителей, как будто ищет знакомое лицо.
— Да. — Я смотрю на меню, потому что это единственный способ не замечать, что кожа ее горла, освещенная свечами, выглядит мягкой, как бархат. — Мистер Чатто будет занят большую часть недели. Он подготовил для нас пакет люксового сервиса. Я надеялся, что он присоединится к нам, но боюсь, застать его наедине, чтобы поговорить о делах, будет сложнее, чем я думал.
Официант приносит нам коктейли, приготовленные из местной текилы и нектара агавы.
— О, да, это может быть трудно, — говорит она и отхлебывает свой напиток. — Какова цель этой поездки? О, вау, это Деми ДеМарко?
Я следую за шокированным взглядом Лиллиан к соседнему столику. Вежливо улыбаюсь госпоже ДеМарко, светской львице, ставшей звездой реалити-шоу. Она сидит за одним столом с Раулем Стаси, всемирно известным ресторанным обозревателем. Будем надеяться, что еда их поразит. Чем лучше отзыв, тем больше шансов заключить вторую сделку.
Лиллиан произносит одними губами слово «вау», затем сосредотачивается на своем меню.
— Все приготовлено из местных продуктов, — говорит она с волнением. — Не думаю, что в Нью-Йорке можно найти ресторан, где подают кактус и желуди.
Она заказывает оленину с диким рисом, а я — бифштекс из буйвола с кабачками и диким луком. Затем Лиллиан начинает рассказывать о том, как в детстве ела листья одуванчика, используя для общения руки и мимику лица. В ней есть что-то такое детское, но не в зрелости, а в энтузиазме. Как будто девушка хочет испытать все, что делает, каждой частичкой себя.
— …и они продают эти листья в специализированных продуктовых магазинах за кучу денег! Когда они буквально прорастают сквозь трещины в тротуаре. — Ее улыбка такая яркая и веселая.
Красивая.
Она распрямляет и перекрещивает ноги под столом. Я скриплю зубами, думая о трении, которое вызывает движение на всей этой обнаженной коже.
Лиллиан смотрит на меня своими большими голубыми глазами поверх ее бокала с коктейлем.
— Какие планы на завтра?
— Для начала куплю тебе гребаное нижнее белье.
Лиллиан вздрагивает от моего голоса, и ее лицо бледнеет.
Я удивлен не меньше, чем она, и пытаюсь смягчить свое дерьмовое отношение улыбкой.
— Ты спускалась в магазин в лобби?
Я смотрю, как ее горло сжимается, когда девушка судорожно сглатывает.
— Нет?
