Она тяжело дышит, когда ведет с детьми обстоятельный разговор о том, во что наряжалась на Хэллоуин и кто победит в схватке между Софией Прекрасной 8 и кем-то по имени Док Плюшева 9 . Маленькая девочка спрашивает Лиллиан, где ее мама и не хочет ли она завтра с ней поиграть.
— Видишь вон того парня? — Лиллиан показывает на меня своим новым друзьям. — Он боится надувных домиков.
Группа малышей отвечает множеством форм шока.
Злая ухмылка появляется на её губах.
— Я думаю, он мог бы набраться храбрости, чтобы попробовать, если бы вы, ребята, поговорили с ним.
— Да ладно… — ворчу я.
Трое детей, которые, как я полагаю, не старше пяти лет, направляются ко мне.
— Не бойся!
— Даже моя младшая сестра не боится!
— Можешь держать меня за руку. — Маленькая рука проскальзывает в мою ладонь. Маленькая девочка с яркими карими глазами и черными волосами отклоняет голову назад, чтобы посмотреть на меня, и что-то теплое проникает в мою грудь. — Просто держись, хорошо?
Только придурок мог сказать «нет» такому личику.
Я снимаю обувь и позволяю ей тащить меня к надувному домику. Дети все еще выкрикивают слова поддержки, в то время как Лиллиан заливается смехом.
— Не будь слабаком! — кричит один из мальчиков, яростно прыгая.
Отпускаю руку маленькой девочки и иду прямо к Лиллиан. Ее смех затихает, и я наблюдаю, как ее горло сжимается при сглатывании.
— Ты поплатишься за это, — говорю я негромко, чтобы дети не слышали, и от этого мой голос становится хриплым.
В ее глазах загорается искра.
— Сначала тебе придется меня поймать.
Я делаю выпад, но девушка убегает. Пальцами задеваю заднюю часть ее свитера, но она слишком быстра, чтобы схватить ее. Я бегу за ней, стараясь избегать детей, когда они выскакивают у меня на пути. Дети визжат при каждом взмахе моей руки. Девушка виляет, извивается, прыгает и уворачивается, каждый раз едва ускользая от моей хватки. Один ребенок падает перед ней, и Лиллиан перепрыгивает через него. Я разворачиваюсь и перепрыгиваю через его упавшее тело. Мне удается схватить ее за талию. Девушка спотыкается. Поворачивается. Мы падаем вместе, я сверху, одной рукой обхватив ее поясницу, а другой — ее голову. Наши носы находятся менее чем в паре сантиметров друг от друга, и я чувствую запах сладкого меда в ее дыхании.
— Ты меня поймал, — выдыхает она.
Провожу пальцем по ее щеке, отодвигая прилипшие волосы и наблюдая за тем, как он скользит по ее гладкой коже.
— Я же говорил, что поймаю.
Ее теплое, мягкое тело прижато к моему. Она чувствуется раем подо мной. Мышцы моего живота напрягаются от усилия, которое требуется, чтобы не толкнуться бедрами вперед, в поисках более глубокой, более интимной связи. Я жажду трения ее тела с моим. Взлеты и падения ее груди и ее бешеный пульс навевают образы нас вместе с меньшим количеством одежды и без публики.
— Фу, они собираются целоваться по-французски!
Дети разражаются хихиканьем.
Я откатываюсь от улыбающейся Лиллиан.
— Не собираемся мы целоваться.
— По-французски значит «с языком», — кричит один мальчик, а затем двигает языком имитируя поцелуй.
— Ладно, хватит. — Лиллиан толкается, чтобы встать, и протягивает мне руку.
Я хватаю ее, тяну девушку вниз, затем вскакиваю на ноги.
— Расплата.
Девушка делает движение, чтобы встать, но замахивается ногой и сбивает меня с ног.
Я падаю на надутый пол.
— Не могу поверить, что это сработало, — говорит она, смеясь. — Я видела такое только в кино!
На этот раз я встаю на достаточном расстоянии, чтобы она не смогла сбить меня с ног снова. Лиллиан занимает противоположную сторону надувного домика, ее дразнящий взгляд прикован к моему.
Что мы делаем? Флиртуем? Это прелюдия? Потому что трепет, который я чувствую в животе, говорит о том, что, чем бы мы ни занимались, это нечто большее, чем двое коллег, убивающих время на фестивале. Но это все, чем это может быть. Я почти не встречаюсь, а если и встречаюсь, то не с кем-то из своей компании. Это противоречит всему, за что я выступаю. Так почему же не могу выбросить из головы образ Лиллиан и меня, извивающихся и потных в постели?
Все, что я чувствую, неправильно. Неэтично. Разрушительно. Я знаю, что это неправильно, потому что это слишком хорошо, чтобы быть правильным.
Лиллиан
— Я никак не смогу скрытно пронести
Хадсон загружает мои руки пакетами из багажника нашего такси.
— Не думаю, что ты оставила там что-нибудь, чтобы кто-то еще мог купить.
Он преувеличивает, но лишь слегка. Невозможно было ожидать, что я удержусь от великолепного одеяла навахо, сделанного на старинном ткацком станке, или корзинки для мелочей, или глиняного горшка, который станет идеальным домом для моего комнатного растения. Я также хотела привезти домой немного местного меда, голубой кукурузной муки и дикого риса. Но моя самая любимая покупка — это кукла-качина 10 танцующего орла-воина из дерева и кожи, вырезанная вручную, с настоящими крыльями из птичьих перьев, с размахом достигающим полуметра в ширину.
